Онлайн книга «Дело N-ского Потрошителя»
|
Так что расположился Санёк вполне себе с комфортом. Выбрал койку поближе к белённой мелом печке, свернулся калачиком под тонким серым одеялом и мгновенно уснул сном праведника. Вернее, настоящего комсомольца. Из которого не то что гвозди – железнодорожные костыли можно делать. Санька в полусне улыбнулся собственной удачной шутке. Хотел было встать и записать её в блокнот, но сон властной рукой придавил его голову к тощей перьевой подушке в застиранной наволочке. Проснулся он среди ночи резко и сразу. И не понял, где находится. По коридорам бегали какие-то люди. Чем-то громко гремели, а за окном полыхало страшное багровое зарево. Санёк вскочил, натянул брюки, с трудом попадая в штанины, и, накидывая на ходу пальто, выбежал из комнаты. Заметался, не сразу поняв, где выход, а когда всё же выбежал на улицу, замер, заворожённый страшным, но эпичным зрелищем. Через несколько кварталов от «Дома Колхозника» на берегу реки стоял двухэтажный бревенчатый дом. И сейчас он был объят пламенем. Словно его кто-то поджёг одновременно со всех углов. – Чего стоишь?! – проорал ему пробегавший мимо мужик в тулупе, наброшенном на голое тело. – Беги помогай! Ребятишек надо спасать! И Санёк побежал, не очень понимая, что же всё-таки происходит. Он встал в живую цепь людей, его даже не спросили, кто он и откуда, просто молча освободили место. Ему передавали вёдра с водой, а он отдавал их дальше. Где-то впереди голосила какая-то баба, страшно трещала и стреляла кровля на горевшем доме и шумно дышали соседи по живой цепочке. На рассвете уставший и ошалевший от бессонной ночи Санёк вернулся в «Дом Колхозника». Дежурная уважительно посмотрела на его испачканное копотью лицо и, негромко всхлипнув, сказала: – Жалко Татьяну Михайловну. Душевный человек была… Санёк встрепенулся, услышав знакомое имя, и, обессиленно упав на стул возле конторки дежурной, спросил: – Так чего же всё-таки произошло? Дежурная принесла ему горячего чаю с ломтём хлеба, щедро намазанного деревенским жёлтым маслом, присела рядом, наблюдая, как Санёк устало откусывает от бутерброда и запивает чаем. – Да кто ж его знает-то? В ночи детский дом загорелся. А отчего – неизвестно. Только разом как-то вспыхнул, как свечка. Да оно и неудивительно – брёвна столетние, просмолённые. Их, если займутся, разве потушишь? Может, из печки уголёк выпал. Может, ребятишки баловались, курили где в подвале. А может, короткое замыкание. Последнюю фразу дежурная сказала важно и даже гордо, вот, мол, какие она мудрёные слова знает, не хуже городских. Санёк вздохнул горестно: вот тебе и ниточка, которую Иванов и Настя не заметили! И спросил, страшась услышать ответ: – Много детей погибло? Дежурная встрепенулась: – Да говорят – нет. Напугались, кого-то доской ушибло, а так вроде и живые все. Но это пока не точно. Но вот директорша точно погибла. Вытащили её обгоревшую из комнаты. Она же и жила там, при детском доме. У неё же не было никого своего. Ни котёнка, ни ребёнка. Даже мужика не было. Вся в своих сиротах была. Только ими и интересовалась. Санёк поднялся со стула, отряхнул саднившие ладони от хлебных крошек, потом несколько секунд с удивлением их разглядывал: на коже вздулись кровавые волдыри от ночной работы. Рукавиц-то им никто не дал. Не до того было. |