Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 96 – Наталья Дым

Весь день Санёк провёл в городке. Расспрашивал, узнавал, беседовал с пожарными, милиционерами и просто гражданами, которые что-то видели, что-то знали. От него сначала отмахивались и смотрели подозрительно, но, узнав, что он всю ночь помогал на пожаре, теплели лицами и охотно отвечали на все вопросы.

Но ничего принципиально нового он так и не выяснил. От чего загорелось – никто толком не знал. Погибших, кроме Татьяны Михайловны, не было. Только ещё пропал Пётр Иванович, служивший при детском доме и сторожем, и завхозом. Понизив голос, Саньку объясняли, что Пётр Иванович – из «бывших», и тут же замолкали, сделав большие глаза.

Вечером Санька отвезли на станцию, выделив подводу с говорливым мужичком Ванькой и лошадкой Данькой. Выяснилось, что он-то и вёз в прошлый раз Иванова и Настю, но ничего нового рассказать Саньку тоже не смог.

Соседи по плацкартному вагону морщили носы и отсаживались от Санька подальше. Весь он пропах насквозь гарью и керосиновым духом. Но Санёк на них внимания не обращал. Не до таких мелочей ему было.

Трясясь на жёсткой скамейке, Санёк временами впадал в забытьё, а очнувшись от тяжёлого сна, погружался в ещё более тяжёлые мысли.

Да, статью-то он напишет. И редактор командировку ему оплатит. За такой-то горячий материал, каким кощунственным каламбуром бы это ни звучало. И директора надо будет упомянуть, обязательно. Такая самоотверженная женщина, всю свою жизнь детям отдала, без остатка. Но Санёк сейчас думал не об этом. Он размышлял и сопоставлял факты.

Странно выходило. Как только явился следователь из Москвы – убийства девушек в N-ске прекратились. Не считать же Глафиру Артемьеву, там и так понятно – другой человек действовал. И вот сейчас. Страшное ли это совпадение, что детский дом сгорел после того, как там побывал следователь Иванов? И именно тогда, когда журналист Тролев заинтересовался фактом посещения детского дома Ивановым? И почему Иванов так настоятельно рекомендовал Насте никому не рассказывать об их поездке? И где ночевал Иванов сразу после возвращения?

Опять навалилась дрёма, и Санёк почти уснул, но вагон на стыке дёрнулся, и он больно ударился лбом о стекло.

Воистину ему сегодня ничего не могло испортить настроение. В портфеле лежали кассеты с плёнками, которые он уже сегодня проявит и напечатает. Сергей ещё в своё первое посещение технического отдела центрального отделения милиции отметил очень неплохую фотолабораторию. Что ни говори, а с экспертом Игнатьевым N-скому УГРО очень повезло. А в душе Сергея пела весна, несмотря на ноябрьскую стужу за окном и тревогу за Ожарова. Всё-таки приятно встретиться со своим прошлым. Приятно поговорить с человеком, который знает про тебя всю подноготную и рядом с которым можно не притворяться, не играть роль. Это, оказывается, очень плодотворно влияет на эмоциональный настрой. В голове начинают бродить шальные мысли, а в крови лёгкими пузырьками шампанского лопается и бродит его величество кураж.

И ведь переживал Павел, понравится ли его дорогому гостю холостяцкое угощение. Хотя какое оно холостяцкое-то? Утром Сергея ждала целая миска крупных, с детский кулак, пельменей да с густой сметаной, в которой ложка стояла. А уж когда Павел достал с верхней полки буфета жестяную коробочку с настоящим молотым кофе… Сергею даже на секунду показалось, что он не в заснеженной России, а где-то далеко отсюда. Может, где-то в Бретани, в самой глуши? Даже хрустящая свежая булочка показалась похожей на круассан…