Книга Ситцев капкан, страница 124 – Алексей Небоходов

Утро наступило без предупреждения: солнце било в окно, как в лоб, и ничего не предвещало беды.

Они вместе спустились в мастерскую. Полина даже не пыталась спрятать слёзы: работала быстро, чётко, будто уже знала, что за каждую ошибку заплатит не только работой, но и – может быть – жизнью.

К полудню камень был готов. Она упаковала его в ту же чёрную коробку, с тем же уважением, словно к раненому зверю. Гриша забрал коробку, поцеловал её в макушку, и ушёл, даже не оборачиваясь.

Он не был уверен, что делает всё правильно. Но лучше – хоть раз ошибиться самому, чем всю жизнь быть чужой тенью.

А город за окном жил своей жизнью: машины гудели, собаки лаяли, в небе кто-то запускал воздушного змея, и никто не знал, что сегодня, возможно, решается судьба сразу нескольких людей.

И в этом был особый, только им двоим понятный смысл.

В салоне ювелирных изделий к вечеру повеяло настоящей бедой – той, что поначалу кажется обычным сбоем в цепи, а потом в пару часов рушит аккуратный мир, выстроенный на процентах, обещаниях и взаимном авансе доверия. Всё началось, как водится, из ничего: незадолго до закрытия в магазин ворвался курьер с личной посылкой для самой Елены Петровой – и вместе с ней передал не только аккуратно упакованную коробку, но и всю тяжесть московского скандала, который накануне промчался по всем столичным чатам.

– Нам конец, – только и выдохнула младшая ассистентка, едва увидев письмо внутри коробки. – Это заказ на миллионы, и его уже выложили в сеть.

Лиза попыталась отшутиться:

– Не конец, а премьера. Завтра будем смотреть это шоу в главных новостях.

Но её голос дрогнул, и она быстро ушла в подсобку, чтобы никто не заметил, как у неё трясутся руки.

В этот момент у Елены сдали нервы. Она обычно держала лицо даже в самые чёрные дни, но сегодня что-то надломилось: она громко хлопнула по мраморному прилавку, позвала всех в центр зала, и голос у неё был таким, что даже хрустальные вазочки на дальних полках затряслись, будто их обдало порывом сквозняка.

– Собрались! – сказала она. – Сейчас же.

Три минуты спустя перед ней стояли: Лиза, у которой глаза были огромные и влажные; Маргарита, вся в чёрном, с лицом, в котором застыли сразу и страх, и злость, и попытка сохранять видимость контроля; и даже Григорий, который до этого занимался сортировкой новых сертификатов в углу и никак не ожидал попасть в первую линию обороны.

– Ситуация следующая, – сказала Елена и прочитала вслух: московский клиент получил партию изделий из салона, но в одном из колье – «катастрофический изъян». Клиент грозился расторгнуть контракт и «предать всех анафеме», а если до понедельника не будет объяснений – объявить в соцсетях, что Ситцев превратился в деревню мошенников.

В зале воцарилась тишина: у всех вдруг вспотели ладони, а язык прилип к небу.

– Нам нужно разобраться, – сказала Елена и тут же обратилась к Маргарите: – Ты была куратором этой линии. Объясни.

Маргарита что-то пробормотала про пересортировку на фабрике, потом перевела стрелки на Полину – мол, в последний момент те камни даже не проходили дополнительную проверку. Григорий видел: обе лгут, но сейчас не тот момент, чтобы устраивать внутреннийсуд.

– Ладно, – сказала Елена. – Сейчас не время искать виноватых. Нужно срочно найти решение. Лиза, отключи все соцсети и настрой уведомления – пусть первые отзывы приходят ко мне. Маргарита, – её голос дрогнул, – подготовь отчёт по всем камням, которые могут попасть в подозрение. Остальным – сидеть и молчать.