Книга Ситцев капкан, страница 74 – Алексей Небоходов

– А Маргарита?

– Исполнитель, – сказал Григорий. – Власти нет, как могло показаться, и ресурсов тоже. Крупные решения – у матери.

– Тогда кто ведёт чёрную бухгалтерию? – Полина помолчала и добавила: – Раз в месяц приходят люди, что-то подписывают; Елена уходит с ними в подсобку и приносит папки. Говорят, там копят деньги под что-то крупное.

Григорий зафиксировал: папки, подсобка, периодичность. Важно.

– Похоже на внутренний аудит, – сказал Григорий. – В каждом деле есть то, о чём молчат даже своим.

– И ещё: Маргарита встречается с поставщиками без ведома матери, – сказала Полина. – Носила для неё заказы через задний ход. Всегда тайна: никто не знает, кому уходит часть товара. Однажды был скандал: партия ушла в другую сеть, а Елена узнала об этом через третьих лиц.

Слушал, помечая каждый факт. Удивительно: после близости люди говорят правду легче, чем за рюмкой или в очереди на почте.

– Не боишься увольнения? – спросил Григорий.

– Нет, – сказала Полина. – Рано или поздно кто-то найдёт способ меня заменить. Пока могу – делюсь тем, что вижу.

– И правильно, – сказал Григорий. – Не делишься – груз удваивается.

Полина кивнула, обняла за талию и уронила голову на плечо.

– Иногда думаю: будь папа жив, сразу раскусил бы всех Петровых. Он не верил ни в одну систему, кроме той, что можно построить руками. Наверное, унаследовала это.

– Нашёл бы с ним общий язык, – сказал Григорий.

– Сразу поняла, – улыбнулась Полина. – Ты такой же: строишь свою систему, не доверяя никакой другой.

Долго лежали в тишине, не глядя на часы.

– Останешься? – почти засыпая, спросила Полина.

– Конечно, – сказал Григорий.

Заснула сразу – без слов, без попыток держаться за сознание. Григорий смотрел в потолок, слушал дыхание и думал: всё идёт правильно. В этой квартире, где пахло дрожжами и металлом, впервые за долгое время было спокойно. Чувствовалось: рядом не просто союзник, а «человек внутри».

Подложил под голову локоть, посмотрел в окно: на небе – ни звезды. Вспомнил отца Полины: наверняка смотрит с какого-нибудь ювелирного рая и радуется, что она не сдалась. Наверное, и сам не сдастся.

Теперь предстояло придумать, как использовать всё, что узнал. Но прежде – немного сна: завтра город проснётся, и начнётся новая партия.

Снизу уже поднимался первый утренний запах свежего хлеба.

Улыбнулся, закрыл глаза и растворился в простом, честном спокойствии.

На следующее утро в доме Петровых – привычная церемония воскресного кофе. За овальным столом собрались все: Елена в халате цвета слоновой кости, Маргарита в трико с символикой йога-студии, Софья – с телефоном, за которым прятала желание исчезнуть из поля воли старших. Пришёл и Григорий, хотя знал: сейчас начнётся что-то вроде допроса.

Едва уселся, Елена лениво оторвалась от чашки и, не глядя прямо, спросила:

– Григорий, ты ночевал не дома. Почему?

В голосе – ни гнева, ни осуждения: скорее профессиональный интерес, с которым она, вероятно, привыкла вербовать кадры. Уже собирался солгать изящно, не вдаваясь в детали, но встретился взглядом с Софьей и решил: пусть будет правда. На полуправде, как на старых нитках, долго не проживёшь.

– Говорят, стоит раз сменить обстановку – и утром выглядишь моложе, – сказал Григорий, откусив круассан.

– Неужели у вас кто-то есть? – не удержалась Маргарита, едва заметно оживившись.