Книга Курс 1. Ноябрь, страница 167 – Гарри Фокс

Я глубоко вздохнул. Воздух в комнате, казалось, сгустился, наполнившись невысказанным. Это был не просто вздох усталости, авыдох человека, который понимает, что его ведут на суд, пусть и под названием «аудиенция». Я отодвинул стул и поднялся.

— Тогда отведи меня к нему, — сказал я, обращаясь к камердинеру. Голос прозвучал ровнее, чем я ожидал.

— Вот так⁈ — ахнула Оливия, и в её восклицании смешались ужас и возмущение. Она метнулась между мной и Лютиеном, словно испуганная птица, защищающая гнездо. — В чём Вы сейчас? В помятых брюках и простой рубашке, пахнущие дымом и подземельем? Волосы — будто в Вас поселился еж! Не пойдёт! Господин Лютиен, будьте так добры, подождите за дверью. Наследному принцу требуется несколько минут, чтобы привести себя в порядок, достойный приёма у Его Величества.

Лютиен, поймав мой невысказанный, но явный кивок, молча склонил голову и вышел, снова оставив нас одних.

И тут Оливия преобразилась. Из тихой, усталой горничной она в мгновение ока превратилась в генерала, готовящего войско к параду. Её глаза забегали по комнате, оценивая, вычисляя.

— Нет, не это, — проронила она, отбрасывая в сторону предложенный мной тёмно-синий камзол. — Слишком буднично. И уж точно не это, — это про строгий, почти траурный чёрный бархатный сюртук с серебряным шитьём на манжетах и воротнике, который она извлекла из гардероба. — Идеально. Тёмный цвет добавит Вам солидности, серебро — намёк на Вашу связь с магией, но без вычурности. Снимите рубашку, быстро!

Я, ошеломлённый её напором, позволил ей командовать. Она помогла мне надеть свежую, белоснежную рубашку из тончайшего полотна, ловко застёгивая пуговицы. Потом накинула сюртук, поправила плечи, чтобы он сидел безупречно. Её пальцы, быстрые и точные, поворачивали моё лицо к свету.

— Волосы… о, боги, — она схватила щётку с туалетного столика. — Сидите смирно.

Я сидел, а она, стоя сзади, с ловкостью виртуоза принялась укрощать мою непокорную шевелюру. Щетка гуляла по голове, собирая пряди в подобие порядка. Она не делала сложную причёску — времени не было — но добилась того, что волосы лежали чисто и собранно, открывая лицо. От её прикосновений, сосредоточенных и уверенных, странным образом уходила часть внутренней дрожи.

— Стоило ли так заморачиваться? — спросил я, глядя на наше отражение в большом зеркале. Чужой, строгий, немного отстранённый аристократ смотрел на меня в ответ.

— Разумеется! — онаотшатнулась, чтобы оценить результат, и снова ахнула, но теперь от удовлетворения. — Внешность — это доспехи. Она добавляет уверенности Вам самому. А ещё она поднимает Вас в глазах других людей. Они видят не измученного пленника, а наследного принца, который даже после кошмара держит себя в руках. Это важно. Каждая мелочь.

Я смотрел на её отражение — на её серьёзное, озабоченное лицо, на тёмные круги под глазами, которые не скрывала никакая учтивость. И вдруг что-то в груди сжалось — не болью, а теплом. Бездумным порывом.

Я развернулся, встал и… притянул её к себе. Обнял. Не как господин служанку, а как уставший человек — того, кто, кажется, остался на его стороне просто потому, что так должно быть.

— Спасибо, — сказал я просто, чувствуя, как она на мгновение замерла, а затем осторожно, почти невесомо похлопал по спине.