Книга Мрачные ноты, страница 103 – Пэм Гудвин

Удар, ласки, поцелуй. Я не знаю, сколько раз он повторяет эти движения. В какой-то момент я впадаю в блаженный транс, теряясь в каком-то парящем месте, где есть только он, я и гармония нашего дыхания.

Именно так и должно быть, когда два человека находятся вместе по собственной воле. На что будет похож секс с ним? Даже не могу себе представить. Одна только эмоциональная связь может взорвать мой мозг.

Он покрывает мой разгоряченный зад ласками и поцелуями, разжигая во мне огонь желания. Пульсация между ног усиливается, возбуждая нервные окончания, распространяясь на те части тела, о которых я и не подозревала. Что-то приближается, что-то неизвестное и чудесное, но прежде, чем ощущения достигают предела, Эмерик делает шаг назад, чтобы снова замахнуться.

Раз за разом он подводит меня все ближе к краю, распаляя желание все сильнее и дразня меня с каждым нанесенным ударом.

Когда обжигающие ласки ремнем и нежные прикосновения прекращаются, я стону в одеяло.

– Ты закончил?

Его полусмех-полустон следует за ним вокруг кровати, где он наклоняется, чтобы расстегнуть наручники. Я слишком слаба и невесома, чтобы двигаться. Но, отбросив всякое смущение, моя плоть пульсирует, сжимается и сочится в ожидании наслаждения.

Мне все равно. Мне нужно… нужно…

– Пожалуйста, – умоляю я.

Забравшись на кровать, он перекатывает меня на спину и садится верхом на мои бедра. Его эрекция прямо передо мной, пытается прорвать его брюки. Но он не освобождает себя и даже не смотрит вниз.

Эмерик весит достаточно, чтобы раздавить меня, мышцы его бедер сжимаются, поддерживая его громадное тело. Его взгляд опускается к пуговицам на моей рубашке, и он хватает ее за воротник и разрывает. Это была моя самая приличная блузка. Выражение его лица мгновенно заставляет забыть о том, почему меня это волнует.

Он выдыхает через рот, скользя по мне глазами, которые подобны безбрежному глубокому океану, и погружая меня в изумление.

Мужчины и раньше садились на меня подобным образом, но только во время борьбы, когда я размахивала руками, сопротивлялась и брыкалась. Все это заканчивалось сексом, а он даже не расстегнул брюки.

Эмерик рассматривает белый шелк маминого лифчика, который слишком мал, чтобы полностью прикрыть мою грудь. Со стоном он стягивает чашечки вниз под грудь, обнажая ее.

– Если бы ты знала, сколько раз за последние несколько месяцев я представлял, какими они будут на ощупь, на вкус, как будут смотреться связанными веревкой…

– Я тоже представляла тебя.

Я поднимаю руку, чтобы дотянуться до твердой длины, натягивающей его брюки.

Он перехватывает мое запястье и наваливается на меня, прижимаясь грудью к моей груди, его голос становится гортанным:

– Если ты прикоснешься ко мне, все будет кончено. Я едва держусь.

Часть меня хочет увидеть, как он кончает. Но я лучше сдержу свое любопытсво и позволю ему довести дело до конца.

Дрожащей рукой он проводит по моей груди. Другой зарывается в мои волосы, наклоняется и сминает мои губы поцелуем.

Мне нравится вкус корицы на его языке. Это его уникальность, всего лишь одна из тысячи тех черт, которые отличают его от всех остальных. Когда я нахожусь рядом с ним, боль внутри проходит сама собой. Или, может быть, она исчезает. Я не чувствую ее, как не чувствую и страха, который она вызывает. Почему? Потому что он яростно оберегает меня? Потому что мучительно нежен, даже когда меня наказывает?