Книга Мрачные ноты, страница 118 – Пэм Гудвин

– Не говори с набитым ртом.

Поспешно прожевав, проглатываю пищу.

– Ведь когда я вернусь домой…

– Теперь твой дом здесь.

Его слова приводят меня в ступор. Я хорошо расслышала, что он сказал, но смысл сказанного никак не укладывается в голове.

Эмерик делает глоток кофе, бросает взгляд на свой телефон, а затем смотрит на меня так, будто просто пригласил на ужин, а не предложил переехать к нему, черт побери.

Я таращусь на него, разинув рот.

– Ты, должно быть, шутишь.

Вновь поднеся кружку к губам, он продолжает смотреть на меня без всякого намека на шутку. Он предельно серьезен.

Неужели я пропустила то, как он просил меня переехать к нему? Хотя о чем это я. Просить – это не про него.

Я откидываюсь на спинку стула.

– Причина в Лоренцо?

– К слову сказать, довольно удобная. – Налив себе еще одну порцию кофе из кофейника, Эмерик возвращается к своему телефону.

Черт бы побрал эти его правила о том, что мне нельзя говорить «я не могу», потому что мне хочется выкрикивать эту фразу снова и снова.

– Ты же мой учитель! Это противозаконно.

– Ты моя девушка. – Он лениво водит пальцем по дисплею телефона. – И это единственный закон, который должен тебя волновать.

Что? Мой мозг готов взорваться.

– Ты сумасшедший.

– Ты моя.

– А что, если кто-нибудь узнает?

Эмерик как ни в чем не бывало проверяет электронную почту.

– Это мои проблемы.

– Но Шуберт…

Эмерик бросает мобильник на стол и накрывает мои губы своими в поцелуе, который велит мне заткнуться и довериться ему. Затем отстраняется и вновь возвращается к просмотру электронной почты.

– Мы заберем твоего кота сразу после уроков.

Мой «понтиак GTO» работает на холостых оборотах в трех зданиях от дома Айвори, пока она отправилась кормить своего кота. Оранжевого мотоцикла на горизонте нет, но я не уверен, что она там одна.

Если бы у меня имелось законное объяснение тому, что я приехал вместе с ней в полседьмого утра, мы были бы в ее доме вместе. Но вместо этого я вынужден наблюдать за ней на расстоянии, через телефон, готовый сделать все, что потребуется, чтобы Айвори чувствовала себя в безопасности.

Первые лучи солнца освещают черепицу соседних домов. Я крепче сжимаю телефон в руках, коря себя за то, что не могу следить за передвижениями Айвори внутри дома. Но я хотя бы слышу ее через наушник. Каждый ее вдох дарит мне небольшое утешение.

Перед тем как мы покинули мой дом, я вручил ей телефон, который купил для нее еще несколько недель назад. Она держала его в руках как бесценную скрипку Вьетана и на ее лице читалось неохотное согласие. С нетерпением жду ее реакцию, когда подарю ей автомобиль.

– Твоя мама или брат дома? – спрашиваю я в трубку.

– Оба дома, – шепчет она. – Спят.

Если до меня донесется хоть один настораживающий звук, я окажусь на пороге ее дома меньше чем через десять секунд.

Усиливаю хватку на руле, и из-под чересчур длинного рукава показываются сбитые костяшки пальцев. Айвори, вероятно, знает, что я надел пиджак, чтобы скрыть эти раны. Мне не хочется, чтобы она тревожилась о том, что подумают или не подумают окружающие. Это только мои проблемы.

Когда вновь сосредотачиваюсь на шорохах на другом конце провода, мои мысли уносятся к нашему утру в спальне и тому, как эротично выглядело ее горло, сжатое в моей руке. Она доверяет мне, но в то же время запаниковала, сопротивляясь всем телом, умоляя глазами, как повела бы себя с любым другим мужчиной в подобной ситуации. Это неприемлемо.