Книга Мрачные ноты, страница 134 – Пэм Гудвин

– Ребенок твой?

– Я задал тебе вопрос! – выкрикивает он, затем понижает голос: – Ты заставляешь меня ждать.

– Вот и отлично. – Сидя на полу в туалете, прислонившись к двери, я вытягиваю ноги перед собой. – Можешь пойти в жопу, пока ждешь.

– Я подъехал. – В тишине раздается его хриплое дыхание, за которым следует звук захлопывающейся дверцы. – Слушай меня внимательно. Я знаю, что тебе сейчас больно, и это моя вина. Но черт возьми, ты это переживешь и будешь мне доверять.

Я не верю, что он это серьезно, и не утруждаю себя ответом.

– Я разберусь с Джоан, – продолжает он, – а ты пройдешь это гребаное обследование.

Он вешает трубку, и я недоумевающе пялюсь на дисплей. Я остаюсь сидеть на полу, проклиная всех мужчин на свете.

Мужчины, которые осыпают комплиментами и кормят обещаниями, причиняют больше всего боли. Они подчиняют своей воле, подкупают и морочат мне голову, а затем просто трахают мое тело, оставляя страшные шрамы, которые никто не может увидеть.

Я думала, что Эмерик другой. Но теперь в этом не уверена.

Но я уверена в одном: он не из тех, кто заделает ребенка, а потом просто умоет руки. Он слишком властный и одержим желанием все контролировать, поэтому всецело будет включен в жизнь малыша.

Вот почему он пошел на сделку с директором школы, а не переехал в другой штат.

Мне нравится в нем эта черта. Но в то же время я ее ненавижу. Потому что я ревнивая эгоистка. Я обхватываю себя за живот, ощутив новый приступ невыносимой боли. Господи, как же мне плохо.

– Айвори Вестбрук? – Раздается стук в дверь.

Незнакомый мужской голос. Вероятно, это медбрат или отец Эмерика. Что же мне делать? Я страшно боюсь увидеть Эмерика рядом с Джоан, но и сидеть здесь вечно не могу.

Поднявшись на ноги, вытираю слезы и открываю дверь.

Мужчина по ту сторону на фут выше меня. На его белом халате вышита надпись: «Фрэнк Марсо, доктор медицины», но в его красивых чертах нет ничего знакомого. Его лоб пересекают морщины, но их совсем немного. Ему, вероятно, за пятьдесят? Рыжевато-каштановые волосы аккуратно зачесаны назад от выразительного вдовьего мыса. Густые брови изгибаются над зелеными глазами, а в мочке уха красуется небольшое золотое колечко.

Но энергия, исходящая от него, подчеркивает семейное сходство. Заложив руки за спину, широко расставив ноги, он пристально изучает меня, отчего дрожь пробегает по моей спине.

– Вы готовы? – спрашивает он, поведя темно-рыжей бровью.

Нет, безусловно нет.

– Да, – отвечаю я, убирая телефон в задний карман.

Следуя за доктором через зал ожидания, я бросаю взгляд в окно и становлюсь свидетелем сцены, разворачивающейся на парковке. Мои ноги буквально врастают в пол, и каждая клеточка моего тела сосредотачивается на Эмерике.

Он наворачивает круги вокруг Джоан. Его губы в движении, глаза горят, но в целом он выражает спокойную уверенность.

Она смотрит на свои руки, которыми поглаживает живот, голова опущена, губы сжаты в тонкую линию. Наверное, я выгляжу примерно так же, когда Эмерик преподает мне очередной урок.

Ревность разгорается в груди неистовым пламенем.

– Айвори, – обращается ко мне доктор Марсо.

Я делаю шаг вперед, чтобы последовать за ним, но тут же останавливаюсь.

Эмерик останавливается прямо позади Джоан, буквально дыша ей в затылок. Уперев кулаки в свои бедра, он не прикасается к ней, но все же стоит очень близко. Такая близость возможна только между людьми, которые провели немало времени вместе и которых многое связывает.