Книга Мрачные ноты, страница 136 – Пэм Гудвин

Доктор Марсо направляется к двери. Его тон резок и категоричен.

– Эмерик, сегодня дежурят пять медсестер, которые следят за каждым твоим шагом. Я не смогу пресечь сплетни.

– После сцены, которую только что закатила Джоан, они подумают, что я пришел поговорить с тобой. – Отвечая отцу, Эмерик по-прежнему смотрит на меня.

– Она все еще здесь? – Я кладу руки на колени и стараюсь выглядеть храброй и взрослой. – О чем вы говорили?

– У вас будет возможность обсудить это дома. – Доктор Марсо достает из ящика халат и кладет его рядом со мной. – Доктор Хилл будет здесь с минуты на минуту, чтобы провести гинекологический осмотр.

– Я останусь здесь. – Эмерик прислоняется к стойке, засунув руки в карманы и устраиваясь поудобнее.

– Нет, этого не будет. – Я хватаю халат, вертя его в руках и пытаясь понять, что к чему. – Во-первых, это довольно неловко. А во-вторых, я злюсь на тебя.

Он выхватывает халат у меня из рук и разворачивает его.

– Вот так.

– Пойдем, сынок. – Доктор Марсо берется за ручку двери.

Подобно молнии, Эмерик сокращает расстояние между нами, хватает меня за волосы и прижимается своими губами к моему уху.

– Мы еще не закончили.

Затем он следует из кабинета за своим отцом, оставляя меня взбудораженной и в полном смятении.

Дальше все как в тумане. Я мочусь в баночку и переодеваюсь в странный халат в смотровой комнате. Появляется пожилой доктор Хилл и сообщает мне, что я не беременна. После чего дает мне упаковку противозачаточных, проводит осмотр груди и сует руку и другие предметы в мое влагалище.

Когда я наконец оказываюсь в своем автомобиле, в голове проносится целый шквал вопросов. «Куда мне ехать? Что делать дальше?»

Вцепившись в руль, судорожно ищу правильное решение. Если поеду к Эмерику домой, это вовсе не означает, что я в отчаянии или в чем-то нуждаюсь. Я всегда могу вернуться к тому, что было раньше.

В конце концов, я никогда не была из тех, кто бежит от проблем. Мне нужны ответы, а получить я их могу только в одном месте.

Несколько минут спустя набираю на воротах свой код, который Эмерик позволил придумать мне самой. Затем паркуюсь возле «понтиака» и вхожу в дом через незапертую заднюю дверь.

Шуберт встречает меня в прихожей, мурлыча и кружа у моих ног. Я беру его на руки и улавливаю приглушенную мелодию рояля. Он играет?

Я целую кота, опускаю его на пол и следую за звуком по извилистым коридорам.

Я несколько раз заглядывала в его музыкальную комнату, восхищаясь «Фациоли» на расстоянии, но никогда не заходила внутрь. Я представляла себе, что, как только его руки заживут, он сам приведет меня туда. Потом сядет за рояль и сыграет что-то безумно потрясающее, например «Ночного Гаспара» Равеля.

Когда подхожу ближе, я не слышу ни Равеля, ни Брамса, ни Листа. Он играет песню группы Metallica.

Я замираю в дверном проеме, словно завороженная, когда знакомая мелодия Nothing Else Matters обволакивает меня. Закрыв глаза, Эмерик с умиротворенным выражением лица раскачивается на скамье всего в нескольких футах от меня, пока его руки парят над клавишами.

Он окончил консерваторию, но играет метал на фортепиано? Без нотного листа. Лишь виртуозам дано с такой легкостью воспроизводить услышанные произведения. Я потрясена и восхищена.

Когда вспоминаю о необходимости дышать, набираю в легкие воздух, наполненный его великолепием, энергией и пронзительной вереницей нот.