Книга Мрачные ноты, страница 137 – Пэм Гудвин

Опустив голову, он медленно покачивает подбородком из стороны в сторону в такт музыке, черные пряди падают ему на лоб. Мелодия – это отчаянная мольба, пронизанная страстным желанием, и он начинает ее умелыми аккордами, тихо отстукивая ритм босой ногой. Мощная сила сосредоточена в этих играющих под белой футболкой мышцах.

Циферблат его наручных часов отбрасывает блики, когда он перескакивает с одной октавы на другую. С каждым движением его запястья я представляю, как его рука опускается на мою кожу. Его гибкие пальцы порождают во мне стремление почувствовать, как они сжимают мое горло с такой же неистовой страстью и напором. Его бедра двигаются, и я трепещу от желания запрыгнуть к нему на колени и прокатиться на волнах его тела, пока он играет.

В умелых руках фортепиано способно завладеть душой. Безусловно, руки Эмерика просто созданы для клавиш, потому что я не только чувствую ноты внутри себя, я ощущаю, как они охватывают меня, словно всепоглощающее, темное пламя.

Эмерик такой сексуальный и талантливый, что я не понимаю, как справляться с теми опасными чувствами, которые он во мне пробуждает. Я должна злиться и требовать ответов, должна чувствовать себя потерянной и неуверенной.

Но вместо этого чувствую, будто на меня заявили права, будто он ласкает каждую клавишу с мыслями обо мне. «Мы еще не закончили».Эмерик хочет, чтобы я была здесь, хотя и не замечает моего присутствия.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы понять, что крышка «Фациоли» закрыта. Он что, забыл открыть ее? Приглядевшись, я замечаю, кое-что необычное.

Знакомые черные веревки закреплены под роялем, натянуты поперек черного верха и закреплены на кожаных манжетах возле клавиш.

Мой пульс учащается, и я снова перевожу взгляд на его лицо.

Его глаза по-прежнему закрыты. Я бы могла прошмыгнуть в коридор и… Что потом? Я никуда не уйду, пока не поговорю с ним.

Боюсь ли я того, что он приготовил для меня? Что ж, мои губы онемели, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Но я уверена, что эти наручники помогут мне получить ответы не только о Джоан, но и обо мне. Если же правда окажется слишком болезненной, то одно слово станет ключом к моей свободе.

Это придает мне решимости, но недостаточно, чтобы ступить за порог. Мелодия подходит к концу, и Эмерик опускает руки на колени.

Подняв голову, он пронзает меня своим холодным взглядом.

– Оставь всю одежду у дверей.

– Metallica. – Айвори робко улыбается, засунув руки в задние карманы джинсов. – Хорошо исполнено.

У меня были лучшие учителя, я окончил консерваторию Леопольда и являюсь членом симфонического оркестра Луизианы. За всю музыкальную карьеру меня ни разу не интересовало, кто и что думает о моем таланте.

До этого момента.

На протяжении пяти минут она наблюдала за мной, замерев в дверях, и «хорошо исполнено» – это единственный комплимент, который произнесли ее великолепные губы?

Когда мы только встретились, я боялся, что баланс между нами будет трудно достижим, что я подавлю ее, используя в своих интересах. Я вешу почти вдвое больше. Мне двадцать восемь, а ей всего восемнадцать. Я доминант, а она моя ученица-старшеклассница. Господи, у меня было столько сомнений.

Но все сомнения испарились.

Сидя здесь и мечтая о том, чтобы это гениальное дарование пропело дифирамбы моей музыке, я осознаю, что она обладает властью не только в спальне. Она управляет моими эмоциями, проверяет мою уверенность в себе, полностью овладевает моими мыслями. В ее власти уничтожить меня не только финансово, но и изнутри, саму суть того, кем я являюсь, хотя Айвори даже не подозревает об этом.