Книга Мрачные ноты, страница 199 – Пэм Гудвин

На кадрах видно, как мужская рука сжимает волосы Айвори, а ее голова поднимается и опускается между ног скрытого тенями человека. Все заканчивается тем, что она следует за неясным силуэтом к выходу.

На видео нет ничего, что могло бы меня уличить. Но от этого мне ни хрена не легче, так как Айвори выгнали из школы за три недели до ее гребаного выпускного.

Поджав губы в тонкую линию, Беверли пристально изучает мое лицо. Она ждет моей реакции. Мне стоит больших усилий, чтобы не выдать себя, когда поток бесконечных вопросов пронизывает мое сознание, оставляя кровоточащие дыры. Я не единственный учитель Айвори, но, готов побиться об заклад, я единственный, кто вызван в кабинет для просмотра видео. Что ей известно? Видео снято пять месяцев назад. Почему она так долго выжидала? Почему только сейчас им воспользовалась?

Я бы мог получить хоть какие-то ответы, если бы понимал, откуда в актовом зале камера.

– Любая фото или видеосъемка учеников возможна только с письменного разрешения родителей, тем более когда дело касается аспектов личной жизни. – Я склоняю голову набок. – О чем вы вообще думаете? Вы же знаете, что эти законы придуманы не просто так, а чтобы защитить проступки учащихся от внимания общественности.

Беверли переводит свой взгляд на планшет, лежащий передо мной.

– Наше учебное заведение не устанавливало камер. Это чья-то частная съемка.

Вот оно что. Этот кто-то либо Андреа Августин, либо Прескотт. Оба знали, что я перенес индивидуальные занятия с Айвори в актовый зал, и у обоих были причины мне насолить. Но если бы они подставили меня, они бы знали, что на кадрах был я.

Мой пульс учащается, но я заставляю себя придать голосу бесстрастность.

– Вы разговаривали с мисс Вестбрук перед тем, как отправить ее домой?

– Да, конечно. Но она отказалась… содействовать.

– В смысле?

– Она не проронила ни слова после того, как я показала ей это видео. – Беверли пожимает плечами. – Сама подписала себе приговор.

Господи, Айвори, должно быть, сходит сейчас с ума. Почему она мне не позвонила?

– Она даже не сказала, кто тот парень на видео? – спрашиваю я, едва сохраняя невозмутимый вид, хотя внутри все клокочет от ярости.

– Нет, – возмущенно хмыкает Беверли. – Она не ответила ни на один из моих вопросов.

В отношениях между учеником и учителем ученик является жертвой и, следовательно, не может подвергаться школьному наказанию или уголовному преследованию. Все, что нужно было сделать Айвори, – это назвать мое имя, и она тут же была бы оправдана.

Вместо этого она позволила Беверли предположить, что она имела сексуальную связь с другим учеником, зная, что это приведет к ее отчислению. Четыре года в Ле-Мойне, и она вот так просто отказалась от школьного диплома, ради получения которого ее отец пожертвовал всем.

Она отказалась от него. Чтобы защитить меня. Я сейчас же это исправлю.

– Это я на видео, – заявляю я, постукивая пальцем по экрану.

Беверли моргает.

– Мистер Марсо…

– Вы же, конечно, догадались по внушительному размеру члена, – ухмыляюсь я. – Могу вытащить его прямо сейчас, если вам нужны доказательства.

Она выглядит так, будто ее сейчас стошнит, но за отвращением нет и намека на шок.

– Не знаю, что вы задумали, но я ни на минуту не поверю, что вы готовы разрушить свою карьеру и сесть в тюрьму из-за этой… – она вздрагивает, когда ловит на себе мой убийственный взгляд, – девчонки.