Книга Мрачные ноты, страница 68 – Пэм Гудвин

– Побудь здесь, а я схожу куплю нам обед.

Я рассматриваю эмблему GTO на крыле, отделанную деревом приборную панель в стиле семидесятых и черный виниловый салон, удивляясь, почему он ездит на такой старой машине.

– Мы не будем там обедать?

– Нет.

Он снимает «авиаторы» с ворота футболки и надевает их.

У меня все внутри тает. От жара слепящего солнца? Определенно от солнца.

Я опускаюсь в сиденье и говорю ему, что` буду есть, пока он заводит двигатель и включает кондиционер.

Он направляется к гастроному широкими шагами, а я не могу не смотреть на него, потому что, боже милостивый, я никогда не представляла его ни в чем, кроме галстука, жилета и застегнутой на все пуговицы рубашки с закатанными рукавами. Но эти синие джинсы сидят на нем как вторая кожа. Несомненно, джинсовая ткань была создана специально для него, облегая задницу и натягиваясь на бедрах при каждом шаге. Тонкая серая футболка обтягивает его накачанные плечи и спину, растягиваясь на рельефных бицепсах, совсем как у моделей в фитнес-журналах.

Мне больше по душе его официальная одежда. Она безопаснее, подобно профессиональному барьеру, который напоминает мне, что он мой учитель.

Когда мистер Марсо исчезает в гастрономе, я переключаю свое внимание на его машину. В салоне слышен гул двигателя и слегка чувствуется дым выхлопных газов. Аромат теплой корицы из пачки жевательной резинки, которая плавится на солнце на приборной панели, наполняет воздух. Подо мной жесткое сиденье, вибрирующее от силы мотора. Серебристые ручки старого радиоприемника и раздающийся из динамиков вокал Эксла Роуза. Все это так необычно, завораживающе и по-мужски.

Так характерно для него.

Это кажется нереальным – сидеть здесь. В его личном пространстве. По собственной воле.

«Это всего лишь обед».

С моим учителем. Субботним днем.

Я вытираю вспотевшие ладони о бедра, жалея, что не надела что-нибудь получше. И менее открытое.

Почему он здесь? В моем районе? Никто из Ле-Мойна и носа сюда не кажет, словно бедность может испачкать их дорогую обувь, или типа того. И все же он здесь. Чего он хочет?

К тому времени, как мистер Марсо возвращается, мои нервы напряжены до предела.

– Куда мы поедем? – спрашиваю я.

– Прямо по улице.

Он крепко сжимает руль и вливается в поток машин, медленно, уверенно, будто владеет этой дорогой и у него полно времени.

Спустя минуту он заезжает в парк Луи Армстронга и кладет солнцезащитные очки в подстаканник. Мы немного прогуливаемся пешком до тенистой скамейки, где садимся бок о бок и уплетаем сэндвичи из «Лакомого кусочка». Толстый кусок хлеба с мясом и сыром едва удается удержать двумя руками.

Я расправилась с половиной сэндвича, когда у меня начинает болеть желудок. Я заворачиваю остатки, вытираю рот салфеткой и смотрю на заросший зеленью пруд с утками.

– О чем вы говорили со Стоджи?

– О тебе.

Наверное, я должна удивиться его честности, но это не так. Он всегда был со мной прямолинеен, и я попала в зависимость от этой черты его характера. Если бы я только могла быть такой же. Я хочу все ему рассказать. Но тогда он доложит обо мне. Почему он еще этого не сделал?

Мистер Марсо откусывает еще кусочек, и я наблюдаю украдкой за движениями его челюсти и горла, пока он жует. Странно наблюдать, как ест мужчина. Я никогда этого не делала осознанно. Такое чувство, будто я вторгаюсь в его личную жизнь.