Книга Мрачные ноты, страница 82 – Пэм Гудвин

Его горло подрагивает под моей рукой. Мы с ним одного роста, но я как минимум на тридцать фунтов тяжелее. Потому что я взрослый и являюсь той авторитетной фигурой, которая должна разнимать драки в коридоре, а не участвовать в них.

Я ослабляю хватку, но не отпускаю его. Мне хочется раздавить его тощую глотку только за то, что он заразил мои мысли образами Айвори с ним вместе.

– Вас могут исключить из школы за сексуальные домогательства, мистер Ривар. Кто эта девушка?

– Эйвери, – выдыхает он. – Но просто, чтобы внести ясность… м-мы с ней… н-не занимаемся сексом.

Эйвери, не Айвори. Имена слишком похожи, как будто он думал об Айвори, но ляпнул что-то другое.

Я пристально смотрю на Себастьяна.

– Кто такая Эйвери?

Он пронзает Прескотта яростным взглядом.

– Эйвери Перро – его девушка. Она учится в школе Святой Екатерины.

Он лжет? Я слишком взвинчен, чтобы уловить намеки.

– Расскажи мне о вашем с ней соглашении.

Глаза Себастьяна вспыхивают за стеклами очков, его голос становится низким и резким.

– Раньше она тусовалась со мной, но больше нет.

Если «тусоваться» – это не эвфемизм для секса, то я не знаю, что это. И если речь идет об Айвори, зачем им лгать? Чтобы она не могла опровергнуть их историю? Или есть что-то еще? Если они платят за секс, одним отчислением тут не отделаться. В случае поимки всем троим предъявят обвинения как совершеннолетним в нарушении законов о проституции. Мысль об аресте Айвори тяжелым камнем давит на грудь.

Я возвращаю свое внимание к законченному идиоту, хрипящему в моей хватке.

– На что ты тратишь свои карманные деньги?

– Я-я… п-покупаю Эйвори всякие безделушки. – Он хватается за мою руку. – Потому что она моя девушка.

Я буквально весь дрожу от возрастающего раздражения. Отпустив Прескотта, я протягиваю ладонь.

– Разблокируйте свои телефоны и отдайте мне. Оба.

Они обмениваются враждебными взглядами и делают, как я велю. Быстро пролистав контакты, я убеждаюсь, что они оба общаются с некой девушкой по имени Эйвори. Ни у одного из них нет в списках номера Айвори.

«Потому что у нее нет телефона».

Возвращаю им мобильные устройства и внимательно изучаю их напряженные позы и возмущенные выражения лиц, пытаясь уловить хоть какой-то намек на ложь. Я хочу произнести имя Айвори, как-то упомянуть ее в разговоре, просто чтобы понаблюдать за их реакцией. Но не могу этого сделать, иначе выставлю напоказ свои собственные интересы.

Однако я могу доложить об их драке.

Двадцать минут спустя я стою у стола Беверли Ривар, заложив руки за спину и не проронив ни слова, пока парни объясняют свой спор из-за Эйвери Перро как простое недоразумение и доказывают, что они такие ангелы и бла-бла-бла, черт бы их побрал.

Прескотт подается вперед и машет рукой в мою сторону.

– А потом он пытался меня задушить!

Директор переводит на меня взгляд и прищуривается.

– Мистер Марсо, вам известно о школьной политике «неприкосновенности»?

– Да. – Я склоняю голову. – А вам известно, что ваш сын говнюк?

– Видишь? Я же говорил. – Прескотт вскидывает руки вверх и откидывается на спинку стула. – Да он просто гребаный псих.

Беверли обходит стол, останавливается у окна и смотрит на ухоженные лужайки.

– Мистер Ривар и мистер Рот, вы будете наказаны за нецензурные выражения и драку. – Она поворачивается, скрестив руки на груди, и невозмутимо смотрит на их кислые лица. – Подождите в коридоре, я поговорю с мистером Марсо.