Книга Снегурочка для босса, страница 25 – Мари Скай

— Лиза, Лиза, — покачал он головой, и его голос звучал мягко, с оттенком разочарования, которое было явно напускным. — Я же предупреждал. Что за попытку к бегству будут… серьёзные последствия. Неужели ты думала, я отпущу свою невестутак просто прогуляться?

Он шагнул вперёд, заставив меня отступить в глубь комнаты. Дверь закрылась за его спиной с тихим, но чётким щелчком. Я услышала, как повернулась защёлка. Не хлипкая, как в ванной отеля, а массивная, надежная.

Я отступала, пока пятки не уперлись в край дивана. Он шёл на меня неспешно, снимая пиджак и небрежно бросая его на кресло. Его движения были грациозными и полными скрытой силы, как у большого хищника, который уже загнал добычу в угол и теперь может позволить себе немного поиграть.

— Я… я не понимаю, — прошептала я, и голос мой предательски дрогнул. — Зачем всё это? Эта… эта комедия с невестой? Что тебе от меня нужно?

Он остановился в сантиметре от меня. Его тепло, его запах — сандал, морозный воздух и что-то неуловимо мужское — обволокли меня, лишая воли к сопротивлению.

— Комедия? — он тихо рассмеялся, и звук этот был низким, бархатным, задевающим что-то глубоко внутри. — О, нет, моя дорогая. Это самая серьёзная игра в моей жизни. А то, что мне нужно…

Он медленно, давая мне время отпрянуть, поднял руку и коснулся пальцами моей щеки. Затем провел по линии челюсти, по губам.

— Это ты. Вся. Без остатка. И без права на отступление.

И прежде чем я успела что-то сказать, его губы накрыли мои. Это не был тот жадный, поглощающий поцелуй прошлой ночи. Этот поцелуй был… горячим. Нетерпеливым. В нём было столько первобытной, необузданной тоски, что у меня перехватило дыхание. Его руки обхватили моё лицо, пальцы впились в волосы, притягивая ближе, глубже. Он целовал меня так, будто хотел вдохнуть в себя, слиться воедино, и в этом не было ни капли игры. Была только плоть, кровь и огонь.

Когда он на секунду оторвался, чтобы перевести дыхание, его лоб прижался к моему, а глаза, теперь тёмные и расширенные, смотрели прямо в душу.

— Боже, как же я по тебе соскучился, — прошептал он хрипло, и в этих словах не было ни капли фальши. Была голая, шокирующая правда. — Эти несколько часов без тебя… они тянулись вечно. Я смотрел на Михаила и думал только о том, как ты сейчас там, одна, о чем думаешь… И как скоро я смогу снова прикоснуться к тебе.

Его губы снова нашли мои, а руки скользнули вниз, обхватывая талию, прижимая к себе так плотно, что я почувствовала каждый мускул его тела, каждое биение его сердца, совпадающее сбешеным ритмом моего.

В этот момент все логичные доводы — про карьеру, про игру, про странное представление — рассыпались в прах. Остался только он. Его голод. Его тоска. И мой собственный, предательский, всепоглощающий ответ на него. Побег был невозможен не потому, что он закрыл дверь на защёлку. А потому, что бежать было некуда. Потому что эта искра в его глазах, эта горячая правда в его поцелуе, была той самой ловушкой, из которой я не хотела вырываться. Даже понимая, что это может быть самой большой ошибкой в моей жизни.

Он не дал мне опомниться. Этот поцелуй был не началом, а продолжением — яростным, требовательным продолжением того, что началось прошлой ночью и что, как я теперь понимала, зрело в нём гораздо дольше. Его руки рвали застёжки и крючки на платье, которое он же и купил, с той же небрежной жадностью, с какой он ломал моё сопротивление. Ткань соскользнула на пол бесшумным шёпотом. Его пальцы впивались в мою кожу, оставляя новые отметины поверх старых, и каждый след был словно печать, подтверждающая его слова.