Книга Украденная невеста. Месть горца, страница 74 – Злата Романова

Слезы снова текут по ее щекам, а я чувствую, как у меня сжимается сердце от боли — ее боли. Я понимаю, почему она это сделала. Любовь к сыну, страх потерять его. Но цена этой лжи оказалась слишком высокой.

— Папа мне поверил, — шепчет она. — Он ушел. А вот твой отец… Он был в бешенстве. Он снова избил меня, а потом просто ушел. На несколько часов.

Она выдыхает и закрывает лицо ладонями, будто не может продолжать.

— Когда он вернулся… на его щеке была царапина от чьих-то ногтей. Глубокая, рваная. Я… я спросила, что случилось. Он не ответил. Просто ударил меня и ушел в спальню.

Мое сердце стучит в ушах. Я чувствую, как Джафар напрягается, его плечи будто застывают в камне.

— На следующий день… — голос мамы ломается, — я узнала, что Индира мертва. Кто-то жестоко избил ее и выбросил на поле запоселком.

Она делает паузу, а потом — впервые за весь разговор — прямо и спокойно смотрит в глаза своему сыну:

— Это был твой отец, Джафар. Он убил ее.

Молчание в комнате становится оглушающим. Я не могу поверить в услышанное. Не хочу верить в подобную жестокость, но у меня нет ни капли сомнений, что мама Хафса говорит правду.

Джафар не двигается. Не издает ни звука. Его лицо ничего не выражает. Но я вижу, как в его глазах рождается что-то новое. Боль. Откровенная, жгучая боль. И, может быть, ненависть. Но не к ней, а к тому, за кого он всю жизнь пытался мстить. К человеку, которого он считал своим героем. А на деле оказавшемуся… монстром.

— Индира… она погибла из-за меня, — тяжело сглатывает мама. — Это я… это я должна была замолчать! Или сказать правду сразу, как узнала о произошедшем. Но я молчала. Трусливо молчала, даже когда он убил ее.

Она прикрывает лицо руками, рыдая от горя и вины, и слезы катятся по моим щекам от осознания груза, который она носит в себе так долго.

— Это не твоя вина. Это не твоя вина, мама! — повторяю я снова и снова. — Джафар, скажи ей! Скажи хоть что-нибудь!

Но он ничего не говорит. Он просто подходит, опускается на колени и крепко обнимает свою маму, позволяя ей выплакаться на своем плече.

Тишина в комнате тяжелая, оглушительная. Мы сидим рядом, мама Хафса все еще тихо плачет, уткнувшись в плечо сына. Джафар молчит, его лицо окаменело, а взгляд направлен куда-то в пустоту. Я впервые вижу его таким растерянным и уязвимым.

— Джафар, — осторожно начинаю я, касаясь его руки, чувствуя, как напряжены его мышцы. — Ты в порядке?

Он не сразу реагирует, словно не слышит моего голоса. Затем медленно поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу глубокую боль и разочарование.

— Я всю жизнь жил местью, — тихо говорит он, и его голос звучит тяжело, почти надломленно. — Всю жизнь я думал, что мой отец был жертвой. Что он был достоин почтения и уважения. Теперь же оказывается, что все было ложью.

Мама Хафса поднимает голову, ее глаза красные от слез.

— Прости меня, сынок, — тихо произносит она, едва слышно. — Я так долго носила это в себе. Я не хотела, чтобы ты узнал такую правду.

— Ты не должна была проходить через это одна, мама, — говорит он. — Если бы ты поделилась со мной, многое сейчас было бы по-другому!

Джафар резко встает и отходит к окну, словно ему трудно дышать в этой комнате. Я смотрю на его напряженную спину и понимаю, насколько сильно он переживает эту ситуацию. Он долго молчит, всматриваясь в даль, словно пытаясь принять трудное решение, а мы с мамой Хафсой так и не осмеливаемся больше заговорить, пока он не начнет первым.