Книга Украденная невеста. Месть горца, страница 72 – Злата Романова

Я тут же подхожу и осторожно беру ее под руку, стараясь поддержать.

— Мама, тебе плохо? Присаживайся, пожалуйста.

— Все хорошо, милая, — говорит она слабым, дрожащим голосом, опираясь на меня и медленно проходя в гостиную.

Мы помогаем ей сесть на диван и я быстро приношу стакан воды, аккуратно подавая ей. Тети, кажется, нет дома, потому что в доме стоит тишина. Мама берет стакан дрожащими руками и делает несколько маленьких глотков, избегая смотреть в глаза сыну. Я чувствую, как тяжелое молчание заполняет комнату, и, кажется, время замедляется.

Джафар стоит перед матерью с каменным лицом, его взгляд непреклонен и строг. Я понимаю, насколько это тяжело для него, но для мамы ситуация тоже не из приятных.

— Мама, —говорит он твердо. — Я должен знать правду. Почему ты скрывала от меня, что знала о том, почему убили моего отца?

Мама Хафса поднимает глаза и смотрит на него, ее взгляд полон боли и сожаления, которые она больше не может скрывать:

— Прости меня, сынок, — говорит она, и слезы скатываются по ее щекам. — Я хотела защитить тебя. Я хотела, чтобы ты жил спокойно, не зная этого бремени. Я ошиблась…

Она замолкает и воздух вокруг нас кажется тяжелым и удушающим. Я почти не дышу, ожидая пояснений, но она молчит, уставившись в стакан в своей руке. Джафар стоит прямо перед ней, его спина прямая и напряженная, взгляд сосредоточен на ее лице. Он ждет ее ответа.

— Что именно ты не хочешь мне говорить, мама? — спрашивает он, нарушая тишину.

Она медленно поднимает глаза, и я вижу в них настоящую боль и сожаление. Наконец, она тяжело вздыхает и начинает говорить, глядя прямо на своего сына:

— Я не хотела, чтобы ты узнал об этом. Но, похоже, больше скрывать правду невозможно. Когда-то давно, задолго до твоего рождения, Идрис Ардашев ухаживал за мной, — говорит она, едва слышно. — Он хотел жениться на мне, но мой отец был категорически против. Идрис был беден и папа считал его неподходящей партией для нашей семьи.

Я в удивлении смотрю на маму Хафсу, пытаясь осознать ее слова. Это последнее, что я ожидала услышать.

— Когда папа выдал меня замуж за твоего отца, я разорвала все связи с Идрисом, — продолжает она тихо, с трудом подбирая слова. — Честь моего отца и семьи была для меня важнее любых чувств и я обещала себе, что стану лучшей женой для своего мужа.

Ее голос дрожит, и я замечаю, как слеза медленно скатывается по ее щеке. Я беру ее руку в свою, стараясь хоть как-то ее поддержать.

— Сначала так и было… — шепчет она, сжимая мои пальцы. — Мы были счастливы с твоим отцом, Джафар, пока он изменился. Или, скорее, перестал притворяться.

— Притворяться в чем? — охрипшим голосом спрашивает Джафар.

Мама тяжело вздыхает и с ее губ срывается короткий, истерический смешок.

— В глазах всех окружающих твой отец был образцом добродетели, сынок. Его уважали и любили, считали добрым и благородным. Но это была лишь маска, под которой скрывался совершенно другой человек. Хитрый, жестокий, способный на поступки, о которых никто не мог даже подумать. Он былслишком тщеславен, чтобы потерять лицо, показав свою истинную натуру. Ему нравилась эта игра во всеобщего благодетеля, но стоило нам остаться одним… Маска спадала.

Я молча сижу рядом с мамой, видя, как ее руки слегка дрожат, когда она готовится продолжить говорить. Когда она поднимает взгляд, я вижу в ее глазах невыносимую боль, которая прорывается наружу: