Книга Украденная невеста. Месть горца, страница 75 – Злата Романова

* * *

Я вижу, как плечи мамы вздрагивают от тихих рыданий и меня корежит от боли, которую она испытывает. Впервые в жизни я наблюдаю ее такой слабой и уязвимой. Мое сердце болезненно сжимается, и я не могу просто стоять в стороне. Подхожу ближе, присаживаюсь рядом и снова бережно обнимаю ее.

— Все хорошо, мама, — тихо говорю я, пытаясь успокоить ее, хотя и сам чувствую себя совершенно опустошенным. — Я здесь, я всегда рядом.

— Прости меня, сынок, — шепчет она дрожащим голосом. — Я должна была рассказать тебе раньше, но так боялась потерять тебя. Я боялась, что ты возненавидишь меня.

— Никогда, — спокойно отвечаю я, мягко поглаживая ее плечо. — Ты сделала все, что могла. Это не твоя вина. Я не виню тебя.

Она смотрит на меня, и слезы вновь текут по ее щекам. Я аккуратно стираю их ладонью, стараясь поддержать ее хотя бы так. Внутри меня бушуют эмоции, которые мне трудно контролировать,но сейчас я должен быть сильным ради нее.

Несколько минут мы сидим в тишине, пока ее дыхание не становится более ровным и спокойным. Тогда я осторожно спрашиваю:

— Скажи мне, а как вы узнали, что именно отец убил Индиру?

Она снова напрягается, ее взгляд наполняется болью и тревогой.

— Когда Индиру нашли, она была еще жива, — произносит она, словно каждое слово дается ей с большим трудом. — Но ее травмы были слишком серьезными. Она была сильно избита. Ее нашли слишком поздно, она долго пролежала одна, прежде чем кто-то на нее наткнулся.

Я слушаю ее внимательно, чувствуя, как мое сердце сжимается от ужаса и сочувствия к этой несчастной женщине, которая пострадала просто за то, что захотела помочь.

— Она была в сознании, когда ее нашли? — осторожно уточняю я, боясь услышать ответ.

Мама кивает, и в ее взгляде отражается глубокое сожаление.

— Да, она еще могла говорить. Свидетели рассказывали, что она была в бреду, но повторяла одно и то же… — ее голос срывается, и она тяжело сглатывает. — Она назвала его имя, Джафар. Но твой отец… Он быстро все уладил. Откупился, сделал так, что обвинения были замяты. Никто не посмел сказать ни слова против него. Родственники Индиры тогда даже не пытались обжаловать это решение. Меня это сильно удивило, ведь Индира была им дорога, и они должны были искать справедливость. Я не могла понять их молчание, пока… пока не случилось то, что случилось.

Она снова останавливается, собираясь с силами, и тяжело выдыхает.

— Всего через несколько недель после смерти Индиры Идрис Ардашев убил твоего отца. И тогда все стало ясно. Родственники Индиры не стали бороться за справедливость официальным путем, потому что решили взять правосудие в свои руки. Они не собирались оставлять это просто так. Они мстили за смерть своей дочери и сестры, но то, что Идрис сделал это на глазах у ребенка… У меня нет слов, чтобы оправдать это.

Амира вздрагивает и отворачивается при этих словах, но мама не замечает. Зато я замечаю и меня злит, что она вынуждена чувствовать стыд за своего отца, потому что теперь я понимаю, что это такое и как неприятно это чувство.

Все начинает складываться в страшную, неприглядную картину. То, что казалось бессмысленным и жестоким убийством, теперь выглядит иначе.

— В тот момент вмешался Чингиз Ардашев, —говорит мать, внимательно глядя на меня. — Он знал, что если не остановить этот конфликт, начнется кровная вражда, и последствия будут страшными для обеих семей. Чингиз убедил всех, что раз кровь пролита за кровь, то конфликт исчерпан. Все согласились, и таким образом было решено прекратить это кровопролитие.