Книга Украденная невеста. Месть горца, страница 73 – Злата Романова

— Твой отец… Он ревновал меня ужасно. Даже к своим собственным родственникам. Каждый невинный взгляд, любой дружелюбный жест со стороны других мужчин он воспринимал как угрозу. И тогда он приходил в ярость, начинал искать любые поводы, чтобы наказать меня. Сначала он только кричал, упрекал, обижал словами. Но потом все зашло дальше. Он начал поднимать на меня руку.

Я вздрагиваю, не веря своим ушам, и Джафар напрягается рядом, его кулаки сжимаются до побелевших костяшек.

— Он бил меня только в тех местах, которые можно спрятать под одеждой, чтобы не было видно следов. Он прекрасно знал, как это делать. А я терпела и молчала, боясь, что обо всем узнают другие. Я думала, что это моя вина. Я была молодой и глупой, верила в его слова и не хотела видеть очевидного. Но однажды я не выдержала и сказала ему, что уйду. Что больше не могу так жить. В тот день он просто спокойно посмотрел на меня и сказал, что если я хотя бы попытаюсь это сделать, он отнимет тебя, Джафар, и я больше никогда тебя не увижу, потому что дети принадлежат отцам. Он знал, что это самое страшное для меня, и держал меня этим, угрожая разлучить с тобой, а я терпела дальше.

Голос мамы Хафсы дрожит сильнее, и я вижу, как слезы быстрым потоком скатываются по ее щекам. Я не могу удержаться и обнимаю ее, стараясь поддержать, насколько могу. Она крепко цепляется за мою руку, продолжая свой рассказ.

— Однажды я была в гостях и встретила там двоюродную сестру Идриса, Индиру. Мы когда-то были подругами, до того, как мой отец отказал Идрису. Потом мы отдалились, но всякий раз при встрече она была ко мне добра и приветлива. В тот день она случайно увидела синяки на моей руке. Я пыталась скрыть их, говорила, что просто неудачно ударилась, но Индира все сразу поняла. Она смотрела на меня с таким сочувствием, что я не выдержала и расплакалась прямо перед ней.

Мама Хафса делает паузу, чтобы собраться с духом. Ее дыхание становится прерывистым,слезы текут по ее лицу.

— Я рассказала ей все. Излила ей свою душу, потому что больше не могла нести все в себе. Индира была потрясена, она умоляла меня обратиться к папе, чтобы он помог мне. Но я не могла, не могла рискнуть тем, что ты будешь отнят у меня, Джафар. Я отказалась.

Ее голос совсем срывается и она закрывает лицо руками, начиная горько плакать. Я крепче обнимаю ее, чувствуя, как ее тело содрогается от рыданий, и прижимаю ее к себе, стараясь успокоить. Мои глаза тоже наполняются слезами, и я поднимаю взгляд на Джафара, который стоит неподвижно, словно окаменевший, и в его глазах я вижу глубокий шок и непроглядную боль от услышанного.

— Зачем я рассказала ей все!? — с отчаянием восклицает мама. — Лучше бы мой язык отсох! Индира не смогла просто отпустить это. Я умоляла ее ничего не говорить. Но она… Она рассказала все моему отцу.

Я замираю. Что будет дальше — я уже начинаю догадываться, и от этого все внутри сжимается.

— Папа пришел к нам домой, — продолжает мама Хафса. — Он был в ярости. Он устроил скандал прямо при родственниках, которые гостили у нас. Он ругался с твоим отцом, Джафар, кричал, что не позволит своей дочери страдать, что заберет меня. Я… я была в панике. Я боялась. Он хотел забрать меня с собой, но я… я не смогла. Я сказала ему, что Индира все выдумала. Что я придумала это, чтобы привлечь к себе внимание. Я… я солгала, — голос Хафсы срывается, — я солгала своему отцу, чтобы он ушел и не забрал меня от тебя, Джафар.