Книга Клянусь, ты моя, страница 126 – Юлианна Орлова

Я охуел только что так, что не нашелся с ответом. Поверить не могу в то, что происходит.

— Сокол, ты это, не парься. Мы справимся сами. За предложение спасибо!

— Сами с усами, я в курсах, что такое болеющая девушка, так что давай не сдавай назад. Карту жду, а захочешь побоксировать — маякни. Я ж только за любой кипиш, — смеется и вешает трубку.

Таким людям отказывать не пристало. Вернее, им отказывать опасно для жизни, и карту я кидаю, конечно, ни на что особо не рассчитывая.

Не хочется оставаться в долгу, но и сливаться выходит непорядочно. Подумают, что не уважаю. А я не то чтобы не уважаю, просто не хочу влезать туда, куда не нужно.

Пока я отвлекся, сразу много врачей сиганули в операционную. Понятия не имею, что там происходит, мне никто ничего не говорит, только бегают туда-сюда. Я точно знаю, что что-то с ней, потому что у меня моментально перекрывает дыхание.

Паника парализует.

— Чтотам? Что с ней? — порываюсь к администратору, но она только улыбается и пытается меня успокоить. Я же в сторону операционной устремляюсь, но меня за шкирку врач тянет и что-то трындит на немецком, нажимая кнопку в стене.

— Влад! — Евангелина прерывает нас, сумбурно что-то врачу говорит, тот бурчит и на меня недобро смотрит.

Встает ровно передо мной и быстро чеканит на немецком.

Я пытаюсь держать себя в руках, но ничерта не выходит.

Когда на меня внимание переключают, я вообще не соображаю ничего. Лава в теле плескается, сжигая меня изнутри дотла.

— Успокойся и сядь! Ты что творишь? Он сейчас имел полное право сдать тебя в руки полиции! Думай, что творишь!

— Что с ней?

— В палату иди, и чтобы я не видела тебя еще два часа. Иначе тебя выведут силой! Клянусь! — фурией проносится мимо и по ключу доступа заходит в оперблок. На меня пугливо озираются медсестры, пока я топаю в палату.

Накрывает сильнее. Ждать осталось недолго, если сравнивать уже пройденный путь, да?

Недолго… недолго…

Я повторяю снова и снова, пока наяриваю круги по палате. Ложусь на кровать, где была Злата, вдыхаю ее аромат и укутываюсь одеялом. Сколько так лежу, хер его знает. Пялюсь в одну точку как умалишенный…

Я точно не сплю, но нахожусь в прострации и прошу у всех Богов, чтобы мне показалось, и это вовсе не к ней так много людей бежало. Мало ли кто еще оперируется?

Все будет хорошо, да?

Евангелина заходит вместе с врачом внезапно. Я подлетаю и рывком сажусь, вперяясь в них обеспокоенным взглядом. Давление растет в высь.

— Что с ней?

— Жива. Все хорошо, — врач тут же говорит главное, а меня отпускает. — Сейчас все хорошо. Но был нюанс. При любых кардиохирургических вмешательствах после того, как снимается зажим с аорты и начинается перфузия коронарных артерий, сердце практически сразу начинает свою работу. А это сердце включалось очень медленно. Первые пятнадцать-двадцать минут на мониторе появлялись лишь единичные сокращения. Хирурги застыли в напряженном ожидании. Но, в конце концов, оно заработало. Злата пока что без сознания, ритм ровный. Девочка боец. Шрам будет аккуратный, потом можно лазером убрать. Операция длилась шесть часов и десять минут. Вы можете посмотреть на Злату из окошка, не входя в палату реанимации. Только переоденьтесь.

ВЛАД

Я делаю ровно то, что разрешают мне врачи. Уже понял, что тут главное не вылететь к чертовой бабушке. Мы все-таки не у себя на Родине, чтобы права качать. Сказали, что можно посмотреть не заходя?