Книга Клянусь, ты моя, страница 127 – Юлианна Орлова

Я смотрю.

Обозначили время для этого события?

Я ровно в него и укладываюсь, потому что я вообще рад самому факту, что могу ее видеть. Бледная, с множеством трубок, спит и не двигается. Моих скудных знаний хватило для того, чтобы услышать и еще кое-что.

Нерадивый медперсонал не шибко следит за речью.

После того, как сердце запустили, оно остановилось.

Новое сердце остановилось.

Когда я думаю об этом, мне становится настолько херово, что я дышать толком не могу. Вообще ничего не могу. Пропускаю через себя очередную волну паники и думаю, что в самом плохом развитии событий я отдал бы без раздумий свое, если бы оно идеально подошло.

Смотрю на малышку, упершись лбом в холодное стекло, пытаюсь в себя прийти. Пиздец. Просто пиздец.

— Влад, пойдем… время вышло, и так много разрешили, — Евангелина со спины подходит и почти невесомо касается моего плеча.

— Да, конечно, иду.

Но прежде запечатляю все мельчайшие подробности, чтобы позже сверить с оригиналом, чтобы понять, насколько все меняется в лучшую сторону. О худшей и думать не собираюсь. Только хорошо, только так…

— С ней все будет хорошо, не переживай.

Еще одна, млять! КАК ТУТ МОЖНО НЕ ПЕРЕЖИВАТЬ?

Особенно от новости про остановку. Да пизедц, я бы сдох. Просто сдох бы, если бы с ней что-то случилось.

— Я так понимаю, ты понял, о чем говорили медсестры?

— Конечно, я ж не тупой, в конце концов.

Ладони взмокают, когда представляю все это. Даже не моргаю, все смотрю на Злату, а затем поворачиваюсь, через силу и скрепя сердце выхожу. Белый халат перекочевывает на вешалку у входа в отделение интенсивной терапии.

— Так бывает, Влад. Сердце может просто не хотеть работать в другом теле. Может не прижиться, к этому тоже надо быть готовым. Впереди очень много всего. Лекарства принимать по часам, чтобы организм не отвергал орган как нечто чужеродное. Словом, ты должен быть спокоен, чтобы Злата тоже была.

— Что по ограничениям?

— Нельзя болеть, но при этом иммунитет мы будем подавлять, это связано с препаратами, которые помогут организму принятьорган как свой. Физические нагрузки не воспрещены. Все в меру. Пока что у нее будет усталость, будут побочки от лекарств, будет боязнь навредить себе из-за какой-то мнимой повышенной нагрузки. Ей все можно, кроме нервов. Ну и кроме посещения общественных мест, потому что нельзя болеть. До Нового года ей точно придется побыть на больничном.

Херня, все херня. Я за всем прослежу. Буду бдить.

— Понял.

Евангелина перехватывает меня за локоть и останавливает, всматриваясь в меня печально-серьезным взглядом.

— И еще, Влад. Ей нельзя беременеть. Понимаешь, о чем я?

Это меня сражает наповал. Звучит как гром среди ясного неба. Я точно не был к такому готов. Не то чтобы я отчетливо думал об этом, скорее рассматривал вероятность в будущем. Мне нет и двадцати, о детях явно говорить рано же.

— Нет. Не понимаю.

Ударяет по затылку все равно нехило.

— Тебе ни один доктор не скажет, что можно. Ей спасли жизнь. У нового сердца тоже ведь есть срок годности, но ты не думай об этом, она и до старости сможет прожить, если будет себя беречь. А вот беременность — это очередной стресс для организма, который только-только на пороге выздоровления. Существует множество заболеваний, который так или иначе могут настигнуть после пересадки. Беременность — это риск. Так что вам все скажут, что лучше к этому не прибегать. Ты должен понимать это сейчас, чтобы пока вы молодые, все было проще с расстановкой приоритетов. Я решила тебе это сказать, так как чувствую ответственность за вас, ребят. Вы мне за это время как родные стали. Оба.