Книга Клянусь, ты моя, страница 128 – Юлианна Орлова

Я молча киваю, принимаю новую реальность, в которой у нас может не быть детей. Ну и ладно. Ну и хорошо. Мы можем взять из приюта, собственно говоря. Да! Что тут такого, в конце-то концов?

— Это точная информация?

Евангелина поджимает губы и медленно выдыхает, прежде чем ответить мне:

— В мире опыт ведения беременности у пациенток с трансплантированным сердцем и сердечно-легочным комплексом очень ограничен — отмечено всего девяносто два случая с успешным завершением родов. Консультация врача обязательна, конечно, и до и во время, и после. Я не говорю, что нельзя. Я говорю, что все очень индивидуально и в первую очередь зависит от пациента и состояние пересаженного сердца.

Ну и что? И что? Меня пытаются запугать? В сраку эти страхи.Со Златой все будет хорошо, никаких осложнений, вообще ничего страшного больше не будет. Захочет родить, родим. Других вариантов нет.

— Ага. Понятно. Мы тогда записываемся на девяносто третий, если Злата этого захочет, потому что со стороны здоровья с ней все будет хорошо.

ЗЛАТА

Очень тяжело открыть глаза. Феноменально сложно, настолько, словно веки залили бетоном. Я с трудом распахиваю их и первым делом вижу темную фигуру, которая сидит рядом со мной.

Дышать больно. Каждая попытка сделать чуть более глубокий вдох — это мучительная пытка, с которой я справляюсь только через силу. Несколько раз моргаю, а приборы вокруг начинают пищать сильнее.

По ощущениям… словно огромная рана в груди пульсирует. Никогда ничего подобного я не испытывала, но раз я открыла глаза, то все получилось, да?

Пару раз моргаю и вижу широкую улыбку Влада. Он наклоняется ко мне, рассматривает внимательно, и приборы пищат еще сильнее.

Он ухмыляется и подмигивает мне. Под его красивыми глазами виднеются темные разводы, явно от недостатка сна.

— Узнаешь меня? — ехидненько спрашивает, но губы кусает, будто бы сам чертовски волнуется.

Проверка связи?

— Глупый...

— Любишь?

— Люблю.

— Это точно? — сжимает мою взмокшую от волнения ладошку. Я кажется, даже стала глубже дышать, хоть и пытаюсь себя тормознуть.

Облизываю губы и рассматриваю его лицо. Сердце стучит быстро-быстро, и от этого боль расползается по груди дальше, к кончикам пальцев. Все получилось?

Привет, новое сердце. Давай знакомиться, я Злата. И я буду тебя оберегать.

— Ты как? — Влад тянется ко мне и целует в щеку, затем в губы. Выдыхает мне в рот горячий воздух и опускает взгляд на трубки.

Двигаться мне страшно, и я просто поднимаю правую руку, тут же ощутив приступ боли.

Морщусь, охнув.

— В порядке, только в груди словно открытая рана.

— Еще бы, у тебя там огромный шов, — играет желваками и хмурится.

Я об этом как-то никогда и не думала, а сейчас распереживалась.

— Страшный, наверное?

— Херню не неси, — выплевывается недовольно и опускает голову к моей руке, поднимает ее и кладет себе на лицо. — Самый красивый шов в мире. Буду на него смотреть и целовать.

Сказал бы он что-то другое, конечно.

Я все равно улыбаюсь, радостно, хоть это вообще последняя вещь, о которой стоит волноваться.

— Мне так страшно.

— Почему?

— Оно стучит иначе. Просто. Иначе, понимаешь?

Влад поднимается на локтях и переводит взгляд на забинтованную грудь. Мне может еще и поэтому так трудно дышать, что я не могу даже полноценно вдохнуть?

— Оно новое, Злата. Потому ты не привыкла.