Книга Последние невесты Романовых, страница 192 – Клэр Макхью

– И к тому же, – напомнил Серж с каменным лицом, – официальный траур двора продолжается год. После смерти императора такова традиция.

– Целый год – это слишком, – вмешался Берти. – Нельзя ли сделать исключение хотя бы на день?

– Мы не должны устраивать свадьбу здесь, – упрямо повторил Владимир.

Берти перевел взгляд на Ники:

– Я думаю, молодые согласятся, что Петербург – подходящее место.

– Это не совсем соответствует моим планам, – тихо произнес Ники, глядя в пол.

Слова повисли в воздухе, но их тут же прервал Павел:

– Возможно, стоит приурочить свадьбу ко дню рождения Минни.

– А когда у нее день рождения? – уточнил Берти.

– Четырнадцатого ноября, – ответил за брата Серж. – До начала поста останется еще один день.

– Тогда решено! – оживился Берти. – Граф Воронцов, мы успеем подготовиться?

– Сама церемония – да, но вот с банкетом…

– Банкет?! – взорвался Владимир. – Ты с ума сошел, идиот? Императорский двор в трауре!

– Разумеется, как скажете, ваше высочество, – спокойно отозвался граф.

– Ники? – повернулся Берти к племяннику.

Царь вздохнул, словно сквозь тяжесть всего мира:

– Да.

Совещание было завершено. Берти почувствовал, как на него навалилась усталость, смешанная с раздражением. Все, чего он сейчас хотел, – это выйти вон и выпить чего-нибудь крепкого.

* * *

Мария Федоровна вспоминала, как в последние дни своей жизни Александр III, глядя в окно, с нескрываемым интересом наблюдал за крейсером «Память Меркурия», стоявшим на якоре в Ялтинской бухте. Железный исполин, символ державной мощи, казался ему достойным воплощением всего, что он стремился укрепить в России. Теперь именно этому кораблю надлежало исполнить скорбную миссию: доставить тело почившего императора и сопровождавших его лиц в Севастополь. То было лишь начало скорбного пути длиною в тысячу триста верст до Санкт-Петербурга.

На втором этапе траурного следования – поезде, убранном черными траурными лентами, – путь лежал на север. На каждой станции толпился народ. Мужики снимали шапки и, опускаясь на колени, крестились. Женщины рыдали, не стесняясь слез. Боль утраты, казалось, охватила всю страну.

Шестого ноября, на второй день пути, Берти исполнилось пятьдесят три года. Ники и Аликс пришли в его купе, чтобы поздравить его – как могли в столь мрачный момент. Молодой царь выглядел удрученным, словно еще не до конца осознал, какой груз лег на его плечи. Аликс казалась утомленной, бледной и взволнованной.

– Я не хочу, чтобы ко мне обращались «ваше величество», – с горечью сказал Ники. – Это звучит как злая шутка.

– Привыкнешь, – спокойно ответил Берти.

– Видимо, у меня иного выбора нет, – пробормотал Ники. – Дядя Берти, я ведь ничего не знаю! Отец никогда не допускал меня до государственных дел. Он… он не думал, что уйдет так внезапно.

Берти внутренне согласился: Александр III действительно проявил недальновидность, оставив наследника без должной подготовки. Вслух же он сказал сдержанно и наставительно:

– Прими это как долг. Начни с изучения окружения покойного императора: выясни, кому ты доверяешь более других. Расспрашивай их – почему они придерживаются определенной политики, что считают важным, чего опасаются. Позволь им спорить между собой в твоем присутствии: только тогда ты получишь целостное представление о происходящем. Твои дяди с радостью поделятся мнением, не чувствуя при этом, что их слова налагают на них какие-либо обязательства.