Книга Случайное селфи для бандита, страница 23 – Ольга Медная

Сквозь пелену я увидела, как входная дверь наконец поддалась и в комнату ввалились двое в черном тактическом снаряжении.

— Лика! Стреляй! — донессяоткуда-то издалека голос Давида.

Я подняла пистолет. Перед глазами всё плыло. Я не видела лиц, только тени. Нажала на курок. Раз, другой, третий. Отдача больно ударила в запястье, звук выстрелов в замкнутом пространстве показался громом.

Один из нападавших охнул и завалился на бок, хватаясь за бедро. Второй вскинул автомат, целясь в меня.

«Ну вот и всё, Лика. Селфи было ошибкой», — пронеслась в голове дурацкая мысль.

Но выстрела не последовало. Давид, как разъяренный леопард, прыгнул на нападавшего сбоку. Нож блеснул в его руке, описывая смертоносную дугу. Кровь брызнула на обои, на пол, на мой халат.

Алмазов действовал быстро и безжалостно. Через секунду второй боец лежал неподвижно. Давид тяжело дышал, его рубашка была полностью пропитана кровью — своей или чужой, было уже не разобрать.

— Жива? — он подскочил ко мне, хватая за лицо, заставляя смотреть на него.

— Кажется… да. Я попала в него, Давид? Я попала?

— Попала, кнопка. Ты — молодец. А теперь бежим. Сюда идет основная группа.

Мы выскочили через заднюю дверь. Лес встретил нас тишиной, которая была обманчивой. Где-то справа хрустнула ветка. Давид потянул меня в густые заросли папоротника.

Мы бежали, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, алое платье (которое я так и не сняла, надев халат поверх) цеплялось за шипы, разрываясь в клочья.

— Стой, — Давид прижал меня к дереву, закрывая рот ладонью.

Мимо, в паре метров от нас, прошли трое. Лучи их фонарей шарили по стволам деревьев.

— Ищите их! Они не могли уйти далеко! Гроза сказал достать их живыми или мертвыми!

Когда шаги стихли, Давид отпустил меня. Он тяжело прислонился к стволу сосны. Только сейчас я заметила, что он держится за бок, а сквозь пальцы сочится густая, темная кровь.

— Давид! Ты ранен! — я бросилась к нему.

— Царапина… — выдохнул он, но его лицо было мертвенно-бледным. — Слушай меня, Лика. Прямо через этот овраг — старая просека. Там припрятан мотоцикл. Ключи в бардачке под сиденьем. Беги туда.

— А ты?!

— Я их задержу. У меня осталась пара магазинов.

— Нет! Я не уйду без тебя! — я вцепилась в его окровавленную рубашку. — Ты сказал, что ты — моя защита! Какая нахрен защита, если ты здесь сдохнешь?!

Алмазов посмотрел на меня с нежностью, от которой у меня защемило в груди. Он притянулменя к себе и коротко, болезненно поцеловал в лоб.

— Лика, ты — самое искусительное преступление в моей жизни. И я не позволю этому преступлению закончиться здесь. Беги! Это приказ!

— К черту твои приказы, Алмазов! — я сорвала с себя пояс от халата и начала лихорадочно перевязывать его рану. — Ты пойдешь со мной. Будешь опираться на меня. Мы выберемся. А потом я сама тебя пристрелю за то, что ты такой упрямый баран.

Давид хрипло рассмеялся, и этот смех перешел в кашель с привкусом крови.

— Ну и характер у тебя, кнопка. Ковальский бы гордился такой «племянницей».

Мы начали медленно пробираться к оврагу. Каждый шаг давался Давиду с трудом, он почти висел на мне, но продолжал сжимать пистолет.

Когда мы выбрались на просеку, луна вышла из-за облаков, освещая старый, замаскированный ветками «Эндуро».

— Садись за руль, — прохрипел Давид. — Умеешь?