Книга Случайное селфи для бандита, страница 26 – Ольга Медная

Но я знала: утро принесет новые проблемы. Гроза не спит. И где-то там, в городе, кто-то уже заряжает пистолет, чтобы поставить точку в нашем романе.

Рассвет над лодочной станцией поднимался неохотно, словно не желал освещать ту кровавую кашу, в которую превратилась моя жизнь. Небо над рекой окрасилось в грязно-серый цвет, напоминающий застиранный бинт. Холод пробирался под халат, который я накинула поверх разодранного алого платья, и я мелко дрожала — то ли от утренней свежести, то ли от осознания того, что мы всё ещё живы.

Давид метался в жару на узкой кушетке. Его лицо, обычно напоминающее волевую маску из гранита, сейчас осунулось. Капли пота блестели на лбу, а губы беспрестанно шевелились, выталкивая обрывки каких-то имен и приказов.

— Тише, Алмазов, тише… — я присела рядом и приложила мокрое полотенце к его виску. — Твой Гитлер сейчас бы тебя высмеял за такой слабый вид.

Он вдруг резко открыл глаза. Мутные, подернутые туманом лихорадки, но в них мгновенно вспыхнула осознанность. Он схватил меня за запястье с такой силой, что я охнула.

— Флешка… — прохрипел он. — Лика, ботинок. Левый. Живо.

Я посмотрела на его тяжелые, забрызганные грязью и кровью тактические ботинки, стоящие у порога. Михалыч снял их, когда перевязывал Давида. Я подошла к ним, чувствуя себя героиней какого-то шпионского трэша.

— Ну и запашок, Давид Александрович, — пробормотала я, ковыряя ножом подкладку левого ботинка. — Если там ничего нет, я тебя этой же обувью и прихлопну.

Но там было. Тонкая, едва ощутимая пластинка, зашитая между слоями кожи. Я аккуратно вытащила крошечную черную флешку. Она выглядела так обыденно, но я знала — на ней записаны приговоры. И, возможно, наши жизни.

— Достала? — Давид попытался приподняться, но тут же со стоном упал обратно, хватаясь за забинтованный бок.

— Достала. И что теперь? Сдать её в ломбард и улететь на Мальдивы?

— Спрячь… — он тяжело дышал. — На ней всё. Счета Грозы, его связи в верхах, доказательства того, что Ковальский… не такой уж святой. Если со мной что-то случится, иди к Назарову. Это мой адвокат. Только ему.

Я спрятала флешку в потайной кармашек своего лифчика. Самое безопасное место — там её точно никто не будет искать в первую очередь, если, конечно, Гроза не решит устроить мне полный досмотр.

— Ничего с тобой не случится, — отрезала я, возвращаясь к кушетке. — Ты слишком вредный, чтобы сдохнуть в сарае.

В этот моментдверь скрипнула, и в сторожку вошел Михалыч. Он выглядел хмурым. В руках он держал старый транзисторный приемник, который подозрительно шипел.

— Давидка, плохие новости. По радио тишина, но на той стороне реки я видел чужие машины. Черные джипы. Гроза не дурак, он знает про станцию. У вас есть час, не больше.

— Черт, — Давид попытался сесть, на этот раз успешнее. — Михалыч, лодка готова?

— Готова. Но мотор чихает. До переправы дотянете, а там — сами.

Я помогла Давиду встать. Он тяжело оперся на мое плечо. Я чувствовала, как его мышцы дрожат от напряжения. Рост у него был под два метра, и я рядом с ним со своими метр шестьдесят пять чувствовала себя не «кнопкой», а настоящим костылем.

— Пошли, Анжелика, — он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела то, чего боялась больше всего — прощание. — Если на реке начнется заваруха, прыгай в воду. Плыви к камышам. Флешка должна уцелеть. Поняла?