Книга Случайное селфи для бандита, страница 24 – Ольга Медная

— В теории! В видеоиграх я была лучшей!

— Бл***… — выдохнул он, заваливаясь на сиденье сзади. — Жми на газ, Анжелика. И не оборачивайся.

Я завела мотор. Рев двигателя разорвал ночную тишину лесов.

— Держись за меня! — крикнула я.

Давид обхватил мою талию своими слабеющими руками, утыкаясь лицом в мою спину. Я выжала сцепление и рванула вперед, прямо в неизвестность.

В зеркале заднего вида я увидела вспышки выстрелов — Гроза и его псы вышли на просеку. Пуля свистнула над самым ухом, выбивая щепу из дерева.

— Ну уж нет, уроды, — прошипела я, вжимая газ до упора. — Мой «криминальный черновик» только начинается. И в нем вы все — лишь покойники в эпилоге.

Мы неслись по ночной дороге, а за моей спиной остывало тело самого опасного человека города, который доверил свою жизнь девчонке в разорванном алом платье.

Ветер хлестал по лицу, вышибая слезы, которые тут же высыхали на коже, оставляя соленые дорожки. Я вцепилась в руль мотоцикла так, что пальцы онемели, превратившись в безжизненные крючья. Тяжелое, горячее тело Давида за моей спиной было единственным якорем, удерживающим меня в реальности. Его руки, сцепленные у меня на животе, медленно расслаблялись, и это пугало больше, чем свист пуль за спиной.

— Давид! Слышишь меня?! Не смей отключаться! — орала я, перекрывая рев мотора. — Если ты сейчас упадешь, я развернусь и сдам тебя Грозе за пачку чипсов! Слышишь?!

— Слышу… не ори, кнопка… — его голос, хриплый и едва различимый, коснулся моего уха. — У тебя… вождение… как у смертника. Горжусь.

Я выжала газ еще сильнее. Лесная просека закончилась, и мы вылетели на разбитую грунтовку. Фара мотоцикла выхватывала из темноты ухабы и коряги. Трясло немилосердно. Каждый прыжок отзывался глухим стоном Давида. Я чувствовала, как его кровь пропитывает мое алое платье, превращая его в тяжелый, липкий саван.

— Где нам спрятаться?! Давид! — я бросила короткий взгляд в зеркало. Огней преследователей не было видно, но это ничего не значило. Такие, как Гроза, не бросают след.

— Через пять километров… старая лодочная станция. Синие ворота. Там… старый Михалыч. Скажешь: «От Алмаза за долгом».

Я запомнила это как молитву. Пять километров. Пять бесконечных кругов ада.

Когда впереди показались очертания покосившегося забора и блеск темной воды, я чуть не зарыдала от облегчения. Я затормозила так резко, что мотоцикл занесло. Давид навалился на меня всем весом, и мы вместе едва не завалились на бок.

— Эй! Кто там шастает?! — из сторожки вышел старик с двустволкой наперевес.

— От Алмаза! За долгом! — закричала я, пытаясь удержать Давида и не дать мотоциклу упасть.

Старик замер, опустил ружье и быстро подошел к нам. Увидев окровавленного Давида, он выругался похлеще самого Алмазова.

— Мать твою, Давидка… Живой?

— Временно, — прохрипел мой «криминальный авторитет», сползая с сиденья прямо на руки Михалычу.

Мы затащили его в сторожку. Пахло махоркой, дешевым спиртом и соляркой. На старой кушетке, покрытой байковым одеялом, Давид выглядел пугающе огромным и неуместным.

Михалыч действовал быстро. Он разрезал остатки рубашки Давида ножом,обнажая рваную рану в боку.

— Пуля на вылет, повезло тебе, парень. Но крови потерял — ведро.

Я стояла рядом, не зная, куда деть руки. Мое платье было безнадежно испорчено. Красный шелк потемнел, став почти черным от крови Давида. Я выглядела как видение из фильма ужасов, но мне было плевать.