Книга Военный инженер товарища Сталина 2, страница 49 – Анджей Б., Виктор Жуков

— Два года батрачила на хозяйку, — призналась еврейка, краснея, бросая застенчивый взгляд на Бориса.Тот уже, не отходя от кассы, вовсю строил ей глазки. Выпятил грудь. Подбоченился. Скоро начнет ей рассказывать о своей героической ране на седалищном нерве.

— Спасла немка-соседка, — рассказывала о своей судьбе Катерина. Налили по второй. Врезали. Закусили. Бородач все подкладывал юному другу кусочки паштета. Парень уплетал в две щеки. Оба худые — как и Катерина бежали от хозяев.

— Поехала за продуктами в Берлин. Взяла меня с собой. Два года я не видела людей — только коровы, свинарник, птицеферма. А тут сразу Берлин! Не помня себя, побрела лишь бы куда, пока соседка запасалась продуктами. Шла наугад. Ночевать довелось в подворотне. Два дня голодная бродила по городу. Спустилась в подземку. Спала с нищими. Питалась, чем бог пошлет. Притворилась глухонемой. Нищие укрыли, жандармам не выдали. И вот в этой подземке нашел меня Герхард, — бросила она благодарный взгляд на честного немца. — Потом появился Олег с Колей, — кивнула на товарищей.

Врезали по третьей. Шнапс оказался крепким, зараза. А может, оттого, что не пил уже столько дней. Меня замутило. Потом отпустило.

С Олегом и Колей та же история. Оба попали в Дахау — лагерь смерти. Раньше друг друга не знали. Олег был в окружении. Командовал ротой. Как попал в плен — черт его знает. Взрывом контузило: очнулся — Германия. Лагерь. Команда кочегаров печей крематория. Вывозили целые машины сожженного пепла на поля немецким хозяевам.

— В качестве удобрений, — скрежетал он зубами, когда раскрыли вторую бутылку. — Там и бежал. Пока водитель с эсэсовцем, скинув пепел, заправляли машину — дал дёру. Скитался в полях кукурузы. Как выжил — не помню. Каким макаром оказался в трущобах — тоже провал. Помог Николай, — кивнул на парня. — Привел меня сюда, к Герхарду.

— Я уже полгода скрывался здесь, — подтвердил юный парень. — Подпольщики спасли от смерти. Тоже бежал из Дахау. Но Олега не знал — я бежал раньше. Хозяин корпуса — штурмбаннфюрер Гауц — возил мебель в квартиру.

— И тут Гауц на «г», — хохотнул Борька. — Одни говнюки у вас тут в Германии, — хлопнул по плечу доброго немца. — И ты на «г» — Герхард. Однако же, надо — хороший! Давайте за наших спасителей! — разлил по кружкам крепкий напиток. — И за наступающий Новый год— послезавтра. Год нашей победы над немцем. — Хитро прищурил глаза. Кивнул на меня. — Саня потом вам расскажет.

Ужин удался на славу.

— Я был у герр Гауца носильщиком, — меж тем продолжал Николай. — Когда тащили на третий этаж белый рояль, я и сбежал. Скатился вниз по ступеням. Заметил на улице вход в подземку. Там и скрывался голодным несколько дней. Нашел Герхард, — бросил он такой же благодарный взгляд на подпольщика, как минуту назад Катерина.

— И вот мы теперь трое скрываемся здесь, — подвел итог бородатый Олег.

— Погоди! — с похмельным лицом возликовал Борька. — Белый рояль, говоришь? — повернулся к соседу. — Здоровый такой, лакированный?

— Да, — удивился тот.

— Так мы его видели давеча с Саней! В развалинах. Спали под ним.

И Борька принялся рассказывать, приукрашая, нашу собственную одиссею побега.

Знакомство состоялось. Как потом он мне хвастался, не смог удержаться — рассказал Катерине и о своей героической ране на заднице. Чего, я, впрочем, и ждал.