Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 95 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Тело само сгруппировалось, я прикрыл голову левой рукой, а правой сжал револьвер. Шашка со свистом прошла прямо над макушкой. Чиркнула самым концом по папахе. Она слетела с головы на землю.

«Вот это был бы нехилый скальп», — пролетело в голове.

Абрек пронесся мимо, прямо на кусты, пытаясь остановить коня для новой атаки. Я перекатился, и уже стоял на одном колене. Спина горца мелькнула прямо передо мной. Серый бешмет, ремни, лопатки.

Навскидку выстрелил два раза, расстояние позволяло. Первая пуля вошла ему чуть выше пояса. Он дернулся, как от удара. Его тело выгнулось дугой, он выронил шашку и обмяк в седле, начиная сползать наземлю.

Конь еще по инерции сделал пару шагов и остановился, фыркая и мотая головой. Я стоял с вытянутой рукой и дымящимся стволом. В воздухе висел запах пороха, конского пота и крови.

«Кажись, закончилось», — подумал я, медленно выдыхая.

Я перевел взгляд на того, что болтался в стремени. Горец, похоже, решил, что еще не конец. Несмотря на ранение и то, что висел вниз головой, сумел как-то вывернуться. Правая рука сжимала большой дульнозарядный пистоль. Раненый изо всех сил пытался навести его на меня. Он судорожно подтянулся, стараясь выровняться. И ствол медленно пополз в мою сторону.

Я вскинул руку и выстрелил, даже не думая. Пуля вошла прямо в грудь. Его дернуло, как тряпичную куклу, пальцы разжались. Пистолет вывалился из руки и ткнулся в траву. Тело повисло уже совсем безжизненно.

«Теперь точно все», — решил я.

Адреналин начал отпускать. Я сел на землю прямо там, где стоял. Сладковатый запах крови мешался с пороховой гарью. Дал себе несколько мгновений просто подышать и успокоиться.

Потом поднялся на ноги, работа сама себя не сделает. Лошади нервно метались по балке: две под горцами, третья, та, что несла повисшего, все еще дергала головой, фыркала и косилась на меня.

— Тихо, родимые, тихо… — пробормотал я вслух.

Подошел сначала к одному животному. Лошадь была на взводе, дергала повод, мотала мордой. Пришлось, погладить по шее, успокоить. Дал пару сухарей из своих запасов. Та быстро их схрумкала.

Потом медленно подошел ко второй и третьей, запах сухаря сделал свое дело. Аккуратно протянул ладонь, дал обнюхать, и угостил. Животные наконец-то отвлеклись от паники.

Пока они жевали сухари, я перехватил поводья и крепко стал привязывать их по одной к дереву. Теперь надо заниматься горцами.

Тот, что висел под конем, был самый здоровый, как пара мешков овса. Я сперва вытащил его ногу из стремени, дал телу рухнуть на землю, отведя коня к остальным.

Второй лежал около кустов, свалившись в яму. Третий, который планировал стрелять по кустам, в стороне. Все они были мертвы.

«Контроль не требуется», — отметил я, но пульс на всякий случай проверил.

Путник лежал там же, где и свалился с коня, в низине, среди травы. Я присел рядом. Лицо бледное, губы сухие, но грудь медленно поднималась.

— Живой, — выдохнул я. — Уже неплохо.

Осторожно перевернул его на спину, а потом чуть набок, чтобы удобнее было осмотреть. У него было два ранения, и оба в плечи. Вся одежда в крови и спереди, и сзади.

Прощупал пальцами чуть выше раны. Слышно было, как он стонет где-то на грани сознания.

«Если вовремя перевязать, жить будет, — отметил я. — Если инфекцию какую не подхватит, пенициллина-то у меня, увы, нет».