Онлайн книга «Казачонок 1860. Том 1»
|
Спина сразу отозвалась болью. Раненый был тяжелый, аж руки затряслись. Понял, что закинуть его никак не смогу. Пришлось поступать как и раньше. Положил на коня черкеску, снятую с убитого горца, чтобы поменьше страданий испытал раненый. Перекинул веревку через дерево, сделал обвязку и лошадью поднял бедолагу. Затем завалил корпусом на седло, выровнял. Стал укладывать его боком, чтобы он не лежал грудью прямо на седле. Пропустил ремень через грудь и бедра, привязал к луке и зафиксировал сзади. Получилось, что он полулежит на боку, прижатый к седлу и не может скатиться. Руки у него и так были прижаты повязками, так что лишнего движения не должно быть. Проверил, дернул за ремни, покачал его — держится. Конечно, перед погрузкой всех, кроме раненого, я тщательно их обыскал. Что с бою взято… Мне еще надо долги возвращать атаману. С путника я ничего не забирал, только ослабил пояс и поправилодежду, чтобы ткань не давила на повязки. С горцев снял три шашки, четыре неплохих кинжала, денег в общей сложности сорок рублей серебром с мелочью, дульнозарядный пистолет, три ружья, состоянием похуже, чем мое. Ну, естественно, пояса, подсумки, да и припасы на лошадях имелись кое-какие и запасная одежда. Еще глянул на коня раненого горца, он уже отходил, все-таки решил прибрать с него седл и седельные сумки, в хозяйстве сгодятся. Всего теперь у меня было три лошади: две под мертвыми и одна под раненым. Везти придется всех. Решил немного передохнуть перед дорогой и достал остатки вчерашнего жаркого из подсвинка. Оно было горячим. В сундуке продукты не портятся и сохраняют ту же температуру. — А вот и наш попугай! Привет, Хан! Вот когда что-то таскать надо, от тебя помощи не дождешься. А как брюхо набить — так ты первый в очереди! — хохотнул я, доставая на камень пару кусков свежей печени из сундука. Сапсан, естественно, ничего мне не ответил, а сразу набросился на еду. Увязал животных цугом и направился в путь. — Ну что, граждане, абреки и не очень! — пробормотал я. — Марш-бросок до станицы объявляю открытым. Кони сделали первые неуверенные шаги. Тела горцев покачивались, раненый изредка тихо постанывал в бреду. Я медленно повел их по тропе в сторону станицы. В голове уже крутилось, что я скажу деду, есаулу и всем прочим, при виде такого каравана. «Главное — довезти живого, — подумал я. — А там будем разбираться, кто он, откуда, и зачем за ним три горца носились». * * * Я сидел распаренный на веранде и пил чай. Алена сделала замечательные пироги с мясом из добытого подсвинка, и теперь они залетали на ура, насыщая молодой организм. Горячий пар с дубовым веником практически избавили меня от накопившейся за последние дни усталости. Я огляделся вокруг. Возле хаты дед о чем-то разговаривал с Аленой. Доносился лошадиный храп из-под навеса. Я невольно хмыкнул, вспоминая, как меня встречали в станице. Когда я только показался на подъезде с таким караваном, народ стал мигом выходить на улицу, будто на партийное собрание. Бабы из-за плетня таращились, пацаны, провожая меня шушукались. Из разных мест доносились голоса: — Гриша идет! — Гляди, гляди, сколько коней, вот же Прохоров! — Вон, абреки мертвые… У ворот уже ждалдед. Он стоял, опираясь на клюку, нахмуренный. Увидел тела на лошадях, скривился и покачал головой. |