Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 76 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Может мне тоже искупаться? — задумчиво протянул я, спустя минуту.

— Почему ты меня спасал? — спросил Диего. Ударил гром.

— А почему ты д’Арамитцапомог вытащить? — ответил я. Испанец пожал плечами.

— Шпагу жалко, — произнёс д’Арамитц. — Спасибо, Шарль.

Я только отмахнулся.

Несколько минут мы просто сидели под дождём, у самой кромки топей, и смотрели в пустоту. Наконец, гроза снова приблизилась. Раскат грома раздался в то же мгновение, что и сверкнула молния. Прямо перед нами, метрах в десяти, она ударила едва не поглотившую Анри и Диего трясину. Чёрная вода на мгновение стала белой, выводя нас из оцепенения.

— Сдаётся мне, месье, — сказал я. — Это знак свыше.

— Знак чего? — спросил Диего.

— Знак того, что мы рискуем если не застудить почки, то уж точно отморозить себе жопы, — ответил я, поднимаясь на ноги. Хотел предложить помощь Анри и Диего, но эти живчики подскочили сами. Тогда я поднял с земли фонарь. Настоящее чудо, что он так и не потух.

Мушкетёр тем временем снял шляпу, подставил лицо косым струям дождя. Диего поёжился, но ничего больше не сказал. Он не был связан и, в теории, уже мог пытаться сбежать. Местности мы не знали, а весь порох давно отсырел — просто застрелить его у нас бы не вышло. Скорее всего, он и сам об этом раздумывал.

Я подошёл к валуну, отмеченному символами солдатской тоски и хулиганства, повернулся к своим товарищам — вольным и невольным. Диего кивнул и подошёл первым, следом уже д’Арамитц.

— Я у вас в долгу, сеньор… можете не беспокоиться. Клянусь честью, что не предам вас… — сказал испанец, не глядя на меня.

Потом он замолчал, глядя куда-то себе под ноги.

— До следующего рассвета…

— Просить о большем, — улыбнулся я. — Было бы слишком грубым с моей стороны.

— Спасибо, — я бы хотел пошутить про то, что Диего стоял как в воду опущенный, но это было бы уже слишком низко. Пленник кивнул мне, коснулся полей шляпы и отвернулся. После чего пошёл вперёд, от шлюшкиного камня на север. Мы прошли метров двести, по абсолютно одинаковому болоту, до следующего и, как я надеялся, последнего ориентира. Наполовину затонувшей телеги. Её развод — торчащая под кузовом палка, всё ещё непонятного для меня предназначения — был туго обвит вервёрвкой, а сама верёвка привязана к небольшому хилому деревцу.

— Почти пришли, — выдохнул мокрый до никти блондин.

Дождь только усиливался, скрывая от нас Бапом и огни лагеря.

— Главное, не потеряться и двигатьсяна восток. Совсем немного, — продолжил Диего.

— Проклятый дождь, — вздохнул Анри д’Арамитц. — Ничего ведь не видно.

— Ни у кого нет с собой компаса? — спросил я. Оба моих спутника только качнули шляпами.

— Если мы шли на север от камня, и Бапом всё это время был по левую руку от нас… — пробормотал д’Арамитц.

Я подошёл к телеге, скорее ощупывая, чем осматривая её. Та старона, к которой мы были ближе, оставалась мокрой и твёрдой. На противоположной уже разрастался мох, подтверждая мои догадки.

— Вперед, месье, — улыбнулся я, хотя, вряд ли кто-то мог разглядеть мою улыбку. — Нам в этом направлении.

Диего кивнул, и пошёл вперёд, не говоря ни слова. Он остановился через сотню метров, у небольшой речушки, впадающей в болото. Лодка была вытащена на берег и спрятана в кустах. Там же лежали и вёсла.

— Это оно, сеньор, — сказал Диего. — Проплыть на лодке будет совсем просто, если успевать воду вычерпывать.