Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 77 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Спорить не было сил. Мы сперва перевернули лодку, чтобы дождевая вода стекла сама, а потом уже вытащили её на берег. Я сел на весла, а Диего и Анри вычерпывали. Признаться, рассказывать об этой части путешествия и нечего. Мы были слишком уставшие, чтобы запомнить хоть что-то примечательное или интересное. Так что, спустя минут пятнадцать, Диего сказал:

— Причаливай у памятника.

Болото кончилось, но дождь ещё лил. Бапома и лагеря видно не было, хуже того, поднимался ночной туман. Свеча в фонаре попросту догорала. Она справилась с дождём и ветром, так что умирала достойно, до конца выполнив свой долг. Мы вылезли на берег и вытащили лодку.

Перед нами действительно стоял памятник — высокий камень, с выбитыми на нём лицами и неразборчивой надписью. Анри коснулся его мокрой поверхности и почему-то улыбнулся.

— Кладбище, — с нежностью произнёс он, поворачиваясь ко мне. — И как де Порто не догадался?

Диего хмыкнул и пошёл вперёди. По правую и левую руку, из тумана то и дело выныривали покосившиеся оградки и старые могильные плиты. Кое-где были и настоящие скульптуры — ангелы, или дети. Испанец привёл нас к высокому каменному склепу. Надписей было не разглядеть, да я и читать к тому моменту ещё не научился. Деревянные ворота были заперты, и испанец повернулся к нам.

— Ключ был у проводника, — пояснил он. — Придётся выбивать.

Я кивнули, разбежавшись, ударил в дверь плечом. Дерево закряхтело, чуть поддалось, но ворота не открылись. Тогда попробовал Анри — пока я растирал ушибленное плечо. Ему повезло чуть больше и дверь немного сдвинулась. Дальше выбивали уже ногами и с третьей или четвертой попытки, ворота распахнулись перед нами. Склеп был пуст, просто каменная коробка, без единого захоронения. В полу, ничем не скрытый и не замаскированный, был люк. Но куда важнее было то, что мы наконец-то оказались под крышей. Дождь больше не пытался содрать с нас кожу. Хотя его косые струи то и дело норовили залететь в склеп и составить нам компанию.

Нам очень повезло, и в помещении оказалось немного сухой соломы и, что куда важнее, новые свечи и огниво. Мы зажгли фонарь снова, и уселись перед люком. Больше всего на свете хотелось переодеться в сухое.

— Если порубить люк, — предложил я. — Можно разжечь костёр. Солома быстро запалится.

— Ты взял с собой топор, Шарль? — усмехнулся Анри д’Арамитц. Я качнул головой.

— Давайте уже поскорее покончим с этим, — сказал Диего. — Под люком, тайный ход в Бапом. Теперь вы знаете дорогу. Можете меня отпустить или пойдем назад.

— Или мы разведаем сам путь, — сказал я. Анри покачал головой:

— Нас двое, Шарль. Порох отсырел, шпаги у меня нет. Пленник может снова переметнуться к своим, если их увидит. Не глупите.

Я вздохнул. Очень хотелось погеройствовать, как сделал бы Д’Артаньян из советского фильма, но Анри был прав. Жизнь у меня всего одна, даром что живу уже во второй раз. Но всё же…

— Толстяк и оказался контрабандистом? — как бы между делом спросил я. Анри кивнул. Диего, через минуту, тоже.

Я снял с пояса фляжку с вином. Вообще, пить на холоде довольно опасно, и от этого только быстрее замёрзнешь, но что поделать? Термос с чаем мне никто не изобрёл, да и я понятия не имел, как его сделать.

— Диего? — я протянул фляжку испанцу. Тот кивнул, сделал пару глотков. Тогда я спросил: