Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 75 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Вы не могли бы перестать обниматься с испанцем, Шарль? — спросил Анри д’Арамитц и в его спокойном и холодном голосе всё равно чувствовалось некое нетерпение.

Со второй попытки, я всё-таки смог ухватить испанца за предплечье. Потерявший уже всякую надежду блондин никак не это не отреагировал. Часть меня его понимала — потерять друзей, попасть в плен, да к тому же согласиться предать своих. Кто бы не смирился со смертью на его месте? Но я не мог позволить умереть ни ему, ни д’Арамитцу.

— Просыпайся, принцесса, — крикнул я ему в лицо.

Нельзя было его просто тянуть. Положение у меня было не самым устойчивым, вытянуть его целиком я бы всё равно не смог, а от толчка он бы скорее ушёл под воду.

— Руки! Мне нужны твои руки! — снова закричал я.

Ноль эмоций. Это человек уже считал себя мёртвым. Но время истекало не только у него, а у всех троих. В конце концов, кто мешал ему думать о скором спасении, мечтать (пусть и впустую) о том, что появится вдруг ещё один отряд испанцев и отобьёт его?

— Диего Артуро Перес! Ты позоришь своего отца!

Это сработало. Испанец открыл глаза, полные гнева и боли.

— Я твою мать… — начал он, но руки приподнял. От этого,он сам ушёл в воду чуть ли не по плечи, но мне было достаточно. Я перехватил его за запястья, начал распутывать верёвку. Слава Богу, узлы я всё ещё крутил как школьница, может поэтому О’Нил так легко избавился от пут по дороге в Лиль.

Ушла минута или две, прежде чем я полностью развязал пленника. Верёвка была у меня в руках. Я отполз на полметра, выпрямился и крикнул:

— Ловите, Анри!

Мушкетёр сообразил сразу. Я бросил ему верёвку, и он схватился за неё так сильно, что я даже испугался. Вдруг вырвет из моих рук. Я сделал очень осторожный шаг в сторону, так, чтобы верёвка повисла над Диего. Снова присел.

— Хватайся, сукин сын, — приказал я. — Анри, обвяжи вокруг запястья!

Оба послушались. Я снова встал, отошёл к шлюшкиному камню и упёрся в него ногами.

— Диего! Держись что есть силы! — попытался я перекричать дождь.

Испанец ответил что-то обидное и это придало мне сил. Если уж пленник может огрызаться, получив от судьбы хотя бы крупицу надежды на спасение, то как я могу опускать руки.

Рассмеявшись своим мыслям — и, наверняка, укрепив товарищей в мысли о том, что я умалишённый — я начал тянуть. Самое сложное в этом деле, не отпускать верёвку и не ослаблять хват. Ни на секунду. Стоит перестать тянуть, и тонущий попросту получит импульс, благодаря которому сильнее уйдёт под воду.

Тянуть обоих сразу было совсем не просто, я крепко сжал зубы, сдерживая стон. Руки горели, мышцы ныли, а голые пятки скользили по шлюшкиному камню.

В какой-то момент, сдерживаться уже не было сил и я закричал во всё горло, всё продолжая и продолжая наматывать верёвку на сгиб локтя.

Первым на сушу — одно название — выполз Диего. Я думал, что испанец будет просто лежать на траве, но нет. Блондин почти в ту же секунду вскочил и начал тянуть д’Арамитца.

Только когда мушкетёр вылез к нам, испанец позволил себе растянуться на траве. Мушкетёр последовал его примеру. Шляпы, что иронично, сохранили оба.

— Хороша водица? — спросил я, подходя к ним и усаживаясь рядом. Всё равно всё вокруг было мокрым. Штаны, травы. Какая к чёрту разница. Дождь и не думал ослабевать. Снова ударила молния, на этот раз, ближе к лагерю.