Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 107 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Каналья, — успел выдохнуть я.

А потом аркебуза выстрелила. Анри д'Арамитц оказался быстрее меня всего на долю секунду. Он бросился вперёд, закрывая меня грудью и пуля попала в него.

— Это тебе за папку! — заорал мальчишка, пытаясь перезарядить аркебузу.

Я осторожноуложил Анри на землю. Он был жив, даже усмехался, но сказать ничего не мог. Пуля попала ему куда-то между грудью и плечом, точнее, где-то в этой области расцветало кровавое пятно. Но у меня не было времени раздевать друга и осматривать его рану.

— Не смей помирать, пока меня не женишь! — прошипел я в лицо Анри. Тот всё-таки смог выдавить из себя несколько слов:

— Иди к чёрту, Шарль.

Я рассмеялся. Из дома Конде уже выбегали слуга и его хозяин. Я выхватил из ножен шпагу и спокойно пошёл на пацана. Тот совершенно не умел перезаряжать такое оружие. Чудо, что он вообще смог попасть. Щенок упёр аркебузу в землю, и всё пытался втолкнуть в дуло пулю с пыжом. Рядом лежал разодранный мешочек с порохом. Я не был уверен в том, что щенок высыпал нужное количество. Подойдя ближе, я заметил, что мальчишка бережёт правую руку — наверняка отдача с непривычки оставила на его плече мощный синяк. Если не что похуже — пацан, на таком адреналине, мог и выбитое плечо не почувствовать.

Я ударил его наотмашь, но не шпагой, а рукой. Пацан упал на землю. Тогда я приставил шпагу к его горлу и сказал:

— Ты бесчестная маленькая крыса.

— А ты убил моего папку! — слёзы выступили на глазах мальчонки. Мне на мгновение стало интересно, а где этот папка пропадал до этого… но всего лишь на мгновение.

Убивать детей я всё ещё не был готов, в какое бы суровое время не попал. Поэтому, просто ударил его эфесом по голове. Я сдерживался, но мальчишка всё равно отключился. На всякий случай, я склонился над щенком и проверил пульс. Маленькая крыса была жива.

Мне было жаль его, как жаль любого малолетнего придурка, попавшего в дурную компанию. Но куда больше мне было интересовала судьба несчастного Анри д'Арамитца. Гугенот уже пытался подняться. Сидел, оперевшись на стену дома, в окружении старого слуги и герцога Конде. Увидев меня, он расплылся в улыбке.

— Беги, друг мой. Я их задержу.

— Кого ты ещё задержишь, чёрт возьми, если я всех убил⁈

— Вы не боитесь Геенны Огненной? Вы забыли о Божьей каре?

Анри д'Арамитц продолжал улыбаться, словно блаженный. А через мгновение и вовсе потерял сознание. Я посмотрел на Конде. Тот склонился над раненным, но увидев моё замешательство, лишь покачал головой.

— Понятия не имею, о чём он. Может бредил?

— О Боже, нет, — сообразил я. —Позаботьтесь о нём, герцог.

— Вы что-то поняли?

— В моём окружении два гугенота, герцог. Оба чертовски молоды, и, конечно же, даже их родители ещё не родились семьдесят лет назад.

— Семьдесят? Вы о Варфоломеевской ночи, шевалье⁈

— И всё же, Анри всегда вспоминает о Божьей каре, а моя невеста отворачивается, когда бьют колокола церкви Сен-Жермен-л'Осеруа.

Конде устало кивнул. Он действительно провёл много времени с гугенотами и прекрасно знал, что эта рана не затянулась и спустя семьдесят лет. Звон колокола церкви Сен-Жермен-л'Осеруа стал сигналом к убийству многих знатных и уважаемых гугенотов.

— Позаботьтесь о нем, — сказал я.

— Я знаю одного отличного цирюльника, — ответил герцог.

Я поклонился и бросился бежать. Мне ещё нужно было встретиться с остальными мушкетёрами. На улицах уже вовсю бушевали и грабежи и схватки. Первых было, к моему удивлению, куда меньше. Несколько раз мне пришлось скрещивать шпаги с какими-то совершенно неумелыми бандитами. К счастью для них, я спешил. Бандиты каждый раз отступали, понимая, что не смогут со мной совладать. И у меня не было времени их преследовать.