Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 108 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Так что, я никого не убил. Пока что. Все, с кем я сражался, успевали отступить, до того, как кровавая пелена застила мне глаза. Я увидел казармы королевских мушкетёров, и уже за квартал до них перешёл на бег. История с постоялым двором повторялась, только мушкетёры могли оказать куда более серьёзное сопротивление.

— Де Бержерак! — закричал я, врываясь в толпу вооружённых горожан. Перестрелка уже закончилась, под моими ногами лежали мёртвыми и умирающие. Мушкетёры и бунтовщики давно сошлись в ближнем бою, и, конечно, на стороне последних была численность.

Горожан было куда больше, и нигде я не мог различить какого-то приметного лидера или провокатора. Человеческая волна просто ударилась о казармы, но не отступила. Кто-то рядом со мной хрипел от боли, кто-то проклинал Мазарини. Мне не хотелось убивать парижан, но выбора у меня уже не оставалось. В кольце врагов были мои друзья.

Я вонзил шпагу в грудь первому же горожанину, что развернулся ко мне. Кинжалом вскрыл горло другому. Эти убийства не делали мне чести, наши умения были несопоставимы. Кто-то попытался огреть меня по спине чем-то похожим на старый палаш, но я лишь сделал шаг в сторону.И грозное оружие разрубило череп стоявшего передо мной бунтовщика.

Толпа, впрочем, легко меня впустила в себя и совсем не хотела выпускать. Приходилось всё время вставать спиной к уже умирающему или мёртвому, и сразу же двигаться дальше. Непрерывно кружа, не подставляя врагу (пусть неумелому, но многочисленному) спину, я медленно продирался к своим.

— Де Бержерак! — снова крикнул я, принимая на кинжал шпагу какого-то неплохо одетого парнишки. Он был похож на обедневшего дворянчика. В следующую секунду, я вонзил свою шпагу ему в живот и двинулся дальше.

Меня и мушкетёров разделял теперь едва ли десяток человек. И это число сокращалось, поскольку и мои соратники по голубым плащам, не теряли времени даром. Я ударил кинжалом в грудь какого-то зазевавшегося бандита. В метре от меня, с убитого мушкетёра, сапоги стягивал какой-то горожанин. Пришлось задержаться, чтобы вонзить шпагу ему в шею.

Наконец, весь залитый кровью, я вышел к королевским мушкетёрам.

— Д'Артаньян! — послышался радостный крик. У меня не было времени на приветствия. Я резко развернулся, принимая на шпагу очередной неумелый выпад.

— Где де Бержерак⁈ — зарычал я, отбрасывая оружие противника и следом, протыкая его грудь.

— Я здесь, приятель, — послышался тихий голос позади. Я обернулся. Сирано де Бержерак сидел на земле, а на руках у него лежала Джульетта. Грудь девушки едва вздымалась.

Я подбежал к парижанину и девушке, что лежала на его руках. Присел рядом с ними на корточки, совершенно не по-мушкетёрски. Но мне было уже всё равно. Джульетта для нас с Планше стала как дочь. Я дал слово, что она будет в безопасности со мной. Девушка дышала, но очень слабо.

— Что с ней? — спросил я, оглядывая несчастную. Сирано де Бержерак придерживал её за голову. Я заметил кровь на спутавшихся волосах.

— Камень, — едва слышно произнёс носатый. Он заметно побледнел. На его губах не было крови, но лицо всё равно было похоже на трупную маску. — Просто камень, дружище.

— Нужно доставить её цирюльнику… — начал было я.

— Нет, её вообще нельзя трясти, — донёсся до нас знакомый голос. Я поднял голову.