Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 2 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Меня зовут Патрик О'Нил.

— О Боже! За обоих ваших братьев, месье! Достойнейшие люди, — я не мог поверить своим ушам. Сразу же схватился за кружку и поднял её.

— Благодарю, — мы чокнулись и пригубили вина. Хотелось просто опрокинуть в себя кружку залпом, если честно. Больше года я ничего не слышал об ирландцах, хотя и вспоминал о них частенько.

— Они тоже много хорошего о вас рассказывали, — продолжил Патрик О'Нил.

— Вы едете в Париж? — спросил я.

Мужчина качнул головой. Мальчонка растворился где-то в пьянствующей толпе.

— Увы, но мне нужно спешить. Надеюсь, вы прикончите бутылку за наше общее здравие, — сказал Патрик, поднимаясь на ноги.

— Как у них дела? — спросил я, но ирландец уже пробирался к выходу. — Проклятье, ну что за народ…

Я повернулся к Планше и ничего не понимающей Джульетте.

— Старый друг, — пояснил я девушке. Она кивнула и какое-то время мы молчали.

— Что ему тут было нужно, — вслух спросил я.

— Он искал вас, — задумчиво произнесла Джульетта. Планше кивнул. Он взял кружку О'Нила, осушил содержимое.

— И ничего не сказал, — пробормотал слуга, наливая себе снова.

Я услышал подозрительный стук. Планше, видимо тоже, потому что осторожно поставил бутылку на стол.

— Думаете о том же, о чём и я? — спросил слуга.

— Поднимемся к себе? — предложил я. Моиспутники, явно заинтригованные не меньше моего, закивали.

Мы взяли кружки и бутылку, даже поднос с собой прихватили. Проходя мимо хозяина, я бросил ему пару несколько су, заодно окидывая взглядом собравшуюся толпу. Пара крепкого вида парней, сидевшая у самого выхода, поспешно отвернулась. Конспираторы из них были никудышными.

Мы втроём прошли по длинному и узкому коридору, к заранее снятой комнате. Было бы удобнее, будь у трактира второй этаж, но приходится работать с тем, что имеем.

Планше шёл первым, он же и отпер дверь. Мы вошли, но запираться не стали. Джульетта уселась на единственную кровать. Мне в своё время пришлось постараться, чтобы убедить её спать там, а не на полу. Там уже были расстелены одеяла, как раз для нас с Планше. Мне пришлось солгать Джульетте, что она спит на кровати на случай, если убийцы придут резать меня в постели. На самом деле, мне просто было неловко перед девушкой.

Я прислушался. Через несколько минут, в коридоре раздались шаги. Кивнув Планше, я вынул из ножен шпагу. Слуга начал заряжать спрятанный под кроватью арбалет. Снаружи было уже темно, свечей мы не зажигали. Только скупой лунный свет пробивался через слюдяное окно. Наконец, дверь в нашу комнату приоткрылась.

— Месье Ожье? — неуверенно спросил трактирщик, чем и спас себе жизнь. Планше не стал откладывать арбалет в сторону или тем более разряжать его, но хотя бы не выстрелил. Я схватил хозяина за воротник и втащил в комнату. Он едва слышно пискнул.

— Я не называл своего имени, каналья, — выдохнул я прямо мужчине в лицо. Тот задрожал.

— Месье в зале! Хотели знать, не обознались ли они. Говорят, вы старые друзья.

— Так и знал, — я подмигнул Планше.

— Ты хочешь жить, собака? — вежливо спросил я. Хозяин кивнул.

— Тогда слушай внимательно. Приводи себя в порядок, возвращайся, не подавай вида, что напуган. Понял?

— Понял, месье.

— Двум гостям скажи, что месье уже уснул. Но это точно он. Ясно?

— Да, месье.

— Справишься, я заплачу тебе ливр.