Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 39 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Разумеется, комната хозяйки была заперта снаружи, но молодого мушкетёра это остановило едва ли на минуту. Открыв дверь, мы выскользнули в коридор и тихим шагом приблизились к соседней двери.

— Луи, это ты, старая ты коряга? — донёсся оттуда знакомый голос де Бофора. Мы достали оружие и поправили платки, что закрывали наши лица.

Шпаги были в руках лишь у меня и д'Арамиса. Мы были скорее «Планом Б», на случай, если всё покатится по известному месту. Д'Атос вооружился верёвкой, скрутив на её конце петлю. Де Порто и вовсе вытащил из кармана увесистый кошелёк. Я кивнул мушкетёрам и отступил к стене. Исаак плечом высадил дверь.

— Что? — успел только сказать де Бофор, а затем Арман накинул на его шею верёвку. Бедолага захрипел, ловя ртом воздух, но закричать уже не мог.

В следующее мгновение, кошелёк де Порто приземлился прямо на голову де Бофора, и многоуважаемый герцог отправился отдыхать. Мы нырнули в кабинет и заперлись изнутри. Затем я быстро подбежал к окну и задёрнул тяжёлые шторы.

— Он переписывал письма, — сказал Арман, подзывая нас к столу.

— А ведь точно, — хлопнул себя по лбу де Порто. — Слуге никто не доверит такую работу, а вот первому из приближённых…

Я подошёл к столу, убирая шпагу в ножны. Три мушкетёра с интересом разглядывали лежащие на нём письма, вот только д'Арамитц выглядел куда мрачнее, чем обычно. Он стянул с лица платок, положил руку на одно из писем, покачал головой. Затем посмотрел на меня с каким-то опустошенным отчаянием во взгляде.

На столе стоял флакончик с духами. Он занималдостойное место, среди пары чернильниц, туши и изящного серебряного пинала с перьями. Я осмотрел письма. Таинственная «М.» (а не «Ш.») писала лично де Бофору, а уже он переписывал своей рукой.

— Но зачем? — почесал в затылке д'Атос. Я уже хотел ему ответить, но Исаак меня опередил:

— Чтобы письма не попали к пешкам, вроде тех, что убились о нашего Шарля.

— Анри, ты в порядке? — я перевёл взгляд на побледневшего д'Арамитца. Тот неопределенно качнул головой. Он взял одно из писем — оригинальное — поднёс его к носу. Вдохнул запах духов. А затем, с печальной улыбкой сказал:

— Это она. Моя кузина-белошвейка. Мадам де Шеврёз.

— Её же выслали из Франции? Ещё за прошлый заговор? — спросил де Порто.

— У вас тут что, в Париже, это ежегодное мероприятие? — удивился я.

— Ну вообще да, — пожал плечами здоровяк. — Красный наживал врагов даже быстрее, чем ты.

— В любом случае, — я повернулся к д'Арамитцу. — Вряд ли бы она доверила кому-то передавать столь важные письма. Неужели мадам де Шеврёз тайно вернулась в Париж?

Анри только развёл руками, и быстро вернул своему лицу бесстрастное и холодное выражение. Затем он снова натянула на него чёрный платок. Арман и Исаак, между тем, продолжали изучать письма.

— Не просто вернулась, — вздохнул де Порто, откладывая одно из писем на центр стола. Так, чтобы мы все могли его прочитать.

«Мой дорогой друг, Ф. Медлить нельзя, ситуация складывается всё более скверная. Нам смешали карты, и теперь нам осталось лишь одно. Действовать решительно. Верные нам люди уже собрались, и будут готовы отрубить Руку, если провалится ваш человек. Напиши мне скорее, смогли ли вы с ним связаться. Всегда ваша, М.»

— Почему тут «М», а везде «Ш»? — не понял д'Атос.

— Её зовут Мари, — пояснил д'Арамитц. — Она и де Бофора назвала тут по имени.