Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 89 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Мы уселись за стол. Вокруг почти никого не было, но гугеноту всё равно требовалось время, чтобы начать. Прошла минута или две, прежде чем д’Арамитц наконец заговорил.

— Дело в Эльжбете, — сказал мушкетёр.

— Мог бы и догадаться, — усмехнулся я.

— Мы встретились, потому что её отец отправился вместе с войском польского короля. Дважды гуляли вместе, когда армия останавливалась. На третий раз, воевода нас выследил.

— И схватился за саблю?

— А я за шпагу, но не мог же я убить будущего тестя?

— Похвальная рассудительность, — улыбнулся я.

Тогда мушкетёр смерил меня своим самым холодным и убийственным взглядом, из всего его арсенала. Я, кажется, даже успел соскучиться по этой ледяной маске Анри д’Арамитца. Но подавив новую улыбку, я сказал:

— Извини, друг. Продолжай.

— Я пропустил удар, Эльжбета закричала. Тогда мы отложили оружие. Воевода подумал обо мне невесть что, и обвинил в том, что я хочу опозорить его единственную отраду. Я… я сказал, что хочу на ней жениться.

— Ты молодец, — серьёзноответил я.

— Шарль, они католики! — повысил голос Анри и ударил кулаком по столу. Я кивнул.

— Согласен, католики и есть. Но я принял вашу веру, когда женился на Анне и…

— Эльжбета и её отец никогда не согласятся. Они… какие-то совершенно немыслимые байки выдумали про все наши ветви. Никто даже слыхом не слыхал о Кальвине. Эти люди…

— Во власти предрассудков? — с улыбкой подсказал я.

— Да! — новый удар по столу.

Меня это уже начинало напрягать. Я вообще не мог поверить в то, что Анри по какой-то причине может потерять контроль над собой.

— Может всё-таки вина?

— Ты знаешь, что я не стану.

— Как будто мы столкнулись с очень важной проблемой, друг. Знаешь, как говорят ребята, на которых мы работаем?

— И как же?

— Тут без бутылки не разберёшься, — усмехнулся я. Анри тоже хмыкнул.

Я быстро сбегал за вином и кружками. Мне бы и в голову не пришло пытаться налить д’Арамитцу водки. Разлив по кружкам вино, я поднял свою и сказал:

— За твою прекрасную чернобровую Эльжбету.

Анри наконец снова улыбнулся, и мы выпили.

— А теперь продолжай, — сказал я.

— Она католичка, я гугенот. Её отец никогда не разрешит ей изменить своей вере, а католики… ну, нам ведь нельзя жениться.

— А ты? — спросил я.

— Что я? — не понял мушкетёр.

— Ты не думаешь принять католическое крещение? — я сказал самым невинным тоном, каким только мог.

Но Анри посмотрел на меня как на безумца. Он опустил кружку на стол, натянул на лицо свою ледяную маску. В лунном свете она была особенно жуткой. Я сразу же пожалел о том, что пару минут назад скучал поэтому.

— Предать то, во что я верил всю жизнь?

— Ты не поверишь, но я буквально вчера перед битвой цитировал де Порто Писание.

— К чему это?

— Я говорил о том, что муж должен принимать за свою жену любые страдания, если хочет любить её также, как Христос любит Церковь, — объяснил я. — А тебе я скажу кое-что иное. Тот, кто хочет спасти свою душу, потеряет её. А кто потеряет её за меня, тот спасёт.

— Ты давно заделался в пастыри, Шарль? — холодно спросил Анри. Мне оставалось только пожать плечами.

— Считаешь, Господь послал тебе новую любовь, только чтобы тебя наказать?

— Может быть, — мрачно ответил мушкетёр.

— А я нет. Мне кажется, чернобровая это Судьба, Анри. Вот скажи, неужеликаждый католик попадает в Ад только за то, что он католик?