Книга Измена. Счастье вопреки, страница 32 – Катя Лебедева

Усмехаюсь, потому что это звучит смешно, не волноваться. Ну да, очень легко ему об этом говорить.

— Если они начнут переходить границы, тогда я выставлю их. Поверь, они тоже слишком гордые и оставаться не будут.

— Ты меня не слышишь, Вить? И какого черта ты вообще так спокоен? Ты меня поражаешь.

— Я все сказал. Аня, прекрати эту глупую истерику, — жестко чеканит муж, от чего я вздрагиваю.

— Я тоже все сказала.

Аня

— Вот это номера. Слушай, я, конечно, понимаю, я съездила в отпуск на десть дней, но я не думала, что вас нельзя одних оставлять. Стоило только уехать, у вас тут страсти хлеще, чем в мексиканском сериале.

Да, это похоже на какой-то сериал, в котором много страстей, но, увы, это реальная жизнь, реальная и чашка малинового чая, которую она мне приготовила с кусочком торта, никак не скрашивают кошмары.

— Ну, правда, Ань, я не могу поверить в то, что это произошло, и причем я даже не знаю, во что не верю больше: в то, что он тебе изменил, в то, что его родители сюда приехали, или в то, что он тебя не отпускает. Все это кажется каким-то бредом.

Радуюсь, что она в принципе приехала сегодня. Я не хотела приезжать к ней, потому что все же чемоданы не разобранные, она с дороги, но после вчерашнего финта от Вити с его этим приготовишь, отменишь, поняла, что срочно нужно выговориться, очень срочно.

И к счастью, Антонина меня не подвела. Она бросила все и сейчас сидит, пьет со мной чай, костеря мужа, и не потому, что это женская солидарность, а потому, что она просто разделяет мое мнение насчет этого всего.

— Вы тут лихорадку никакую не подцепили, нет? А то, может быть, мне надо маску надеть и держаться от вас подальше?

Тоня пытается хоть немного подбодрить меня, вызвать улыбку, а мне совсем не до смеха. Смотрю на подругу и понимаю, что скорее хочется плакать, очень сильно плакать.

— Нет, никакой лихорадки у нас нет, хотя очень хочется, чтобы все это можно было списать на бред, и надеяться, что в один прекрасный момент нас отпустят и все наладится, — подхватив ее усмешку, отвечаю.

— М-да, я даже не знаю, что тебе сказать. Здесь подруга, по-хорошему начистить бы пятак твоему муженьку. Прав Максим, прав был во всем. У тебя замечательный сын, и муж из него получится намного лучше, чем из Вити.

Понимаю, что вроде бы хвалят сына, а в то же время меня внутренне корежит, потому что Витю оскорбляют. Не утихли во мне еще чувства, и хочется сказать, что обижать, оскорблять его могу только я. Я и никто другой, но это всего лишь отголоски, которые надо в себе задушить.

— Знаешь, ты можешь на меня злиться, обижаться, дуться, что хочешь делать, серьезно, вот все равно мне, но уходить от него надо, наплевав на все, вот на все, —смотрю на нее удивленно и не понимаю, о чем она говорит. — Здесь лучше отпустить и не тратить нервы, чем что-то там отстаивать, чего-то добиваться. Оно того не стоит, Ань.

— Тонь, ты можешь говорить с меньшими загадками? Я тебя не поняла, — переспрашиваю ее, потому что в голове действительно коробит. — Что лучше оставить, куда уходить, как?

Нет, ну правда, она такого наговорила, что я в ступоре, в шоке, в непонимании. Что она хочет этим мне сказать? Я и так хочу с ним развестись, но как мне надо развестись, как?

— Просто плюнь на все. Отдай ему все, вот отдай и все. Я понимаю. Вы с ним все начинали с нуля. С основания его конторы вы были вместе, вы уже даже женаты были, когда все это начиналось. Ты имеешь к его бизнесу непосредственное отношение.