Книга Измена. Счастье вопреки, страница 35 – Катя Лебедева

Тем более мне понравилось, как у Ани прорезался голосок. Она против, она не хочет защищается, пытается отстоять себя. Аня такая милая, в этом желании. Я рад, что это с ней происходит. Жена давно не показывала коготки, не точила их об меня. Я успел заскучать поэтому. Узнаю прежнюю Аню, Аню восемнадцать лет назад.

Единственное, что меня смущает, это позиция Максима. Возможно, жена и права, я перестарался с этим воспитательным процессом и в какой-то момент преподал урок немного другой, и все же сын поступил как настоящий мужчина. Я им горжусь. Нужно как-то это поощрять.

— Она сломается. Если не ты ее сломаешь, то твоя мать ее доломает. Ты знаешь, как она Аню ненавидит. Я сомневаюсь, что ты забыл, что было три года назад на вашу пятнадцатую годовщину. Я до сих пор не могу поверить, что мир Маргарита Рудольфовна хотела ее отравить. Не представляю, что было бы не зайди мы случайно тогда на кухню.

Ну да, помню тот момент, помню, и поэтомув этот раз я не спущу с матери глаз, ей не удастся повторить это.

Тогда я им запретил появляться в моей жизни, выкинул их к чертовой матери, но все же, раз отец решился, значит, случилось что-то серьезное. Я не могу это проигнорировать, не могу.

— Мир, правда, давай закрывать эту тему. Я все понимаю. И спасибо за беспокойство. Но если ты не готов мне помочь советом, то не сбивай с нужного настроя, от этого тоже много чего зависит, — просто закрываю эту тему и даю ему понять, что дальнейший разговор бессмысленнен. Друг, конечно, недовольно вздыхает, но сдается.

— Делай, что хочешь, я умываю руки. Правда, я сделал все, что мог. Могу Ане пожелать лишь удачи, и, пожалуй, пойду. До скорого.

Говорит друг и уходит, и в тот момент, когда он открывает дверь, мне на телефон приходит сообщение от Ани, как в кабинет заходит сын, сменяя друга.

Марк/Дмитрий Рокотов

Соня/Ульяна Рокотова

Аня

Пока сын напряженно думает о том, с чего бы начать, и ждет, когда Мир перестанет задавать ему дежурные вопросы, прежде чем уйти, я тихо зверею, потому что в пересланном сообщении кое-кто вынес себе приговор. Всему есть предел, я на многое готов закрыть глаза, но это уже слишком.

Я смотрю, она многое на себя взяла. Даже не верится, что набралась такой неслыханной то ли храбрости, то ли наглости.

Ну ничего, я ей потом объясню, что она может делать, а что нет. Ей совершенно не понравится то, что я сделаю. Кем бы она не была, чтобы она из себя не представляла, на самом деле она ничтожество, она никто. Она не имеет никакого права, не то что угрожать моей жене, она не имеет права даже к ней приближаться.

Охамела, очень охамела,

— Нам надо поговорить, — резко начинает разговор сын, когда Мир все же уходит и закрывает за собой дверь, отрезая нас с сыном от остального мира.

Смотрю на него, прокручивая телефон в руках, и понимаю, что горжусь им, горжусь, несмотря ни на что. Мой сын, узнаю в нем себя. Я бы сказал, что он улучшенная копия меня.

Улучшенная, потому что в нем больше милосердия, сострадания и нет, это не делает его слабее, наоборот, это делает его сильнее. И он такой, потому что окружен любовью. Любовью и с моей, и со стороны Ани. Я же этого был лишен в свое время.

Да, злость привела меня к тому, что я сейчас имею, но в то же время я уверен, лишение и ненависть ко всему миру, это не путь к большим высотам. Можно любить и быть любимым, при этом сворачивать горы куда легче и быстрее. В этом действительно нет ничего страшного. Во всяком случае, я не вижу в этом проблемы.