Книга Измена. Счастье вопреки, страница 38 – Катя Лебедева

Мне самой нужен тот, кто успокоит, кто поддержит. А здесь мне придется успокаивать кого-то. Нет, он просит невозможное. Невозможное!

— Вить, ты просишь о невозможном. Да ты пошел мне на уступки, решил организовать встречу в ресторане, но я не хочу, слышишь меня, не хочу туда ехать.

На этих словах Витя усмехается, словно для него это и не было уступкой. Кто знает, может быть, он еще до прошлого разговора заказал столик, а насчет дома сказал просто чтобы посмотреть на мою реакцию, или как раз-таки вот сейчас вывернуть все в свою пользу и показать себя очень лояльным человеком.

— Твоя мать уже сегодня писала мне, высказала свое фирменное «фи» насчет того, что это негостеприимно, что я ужасная хозяйка, никудышная жена и кошмарная мама, раз не могу принять в собственном доме родственников.

Нет, я не думаю, что она права. Я не считаю себя ужасной хозяйкой, и тем более женой и мамой. Я знаю, что я со всем справляюсь, может быть, и не идеально, но уж точно не ужасно, а судя по тому, как сын за меня заступается, мама, я точно хорошая. И никакая Маргарита Рудольфовна меня в этом не переубедит.

— А еще она сказала, что пришлет мне наряд для вечера, дабы я не позорила вашу фамилию в приличном обществе. Я не позорила. При том, что Витя, мы женаты с тобой восемнадцать лет, я хожу с тобой по мероприятиям, и еще ни разу, ни разу не опозорила.

Я даже с ужасом жду того, какой наряд она мне пришлет. Это не первая ее попытка приодеть меня в приличное общество. Вот только все ее наряды настолько провокационные, настолько развратные, что складывается впечатление, что как раз-таки она специально меня хочет опозорить в этом приличном обществе, а не выставить достойной представительницей их благородного рода.

— Но твоя мать, она даже в этих коротких сообщениях смогла столько всего мне наговорить, так пройтись по мне, что трусит до сих пар. Я не понимаю для чего нужен весь этот фарс.

Не лукавлю, вот не лукавлю ни на секунду, всего несколько сообщений, но настроение испорчено уже на весь день. До завтра оно уже не восстановится, как бы я не старалась, и чтобы сегодня не произошло. Хуже может стать, лучшеточно нет.

— Что хочет сказать тебе отец, он может сказать в любое время, в любом месте. Он может к тебе даже в офис приехать, Вить, но то, что сегодня произойдет, то, что сегодня случится, это не семейная встреча ради какой-то важной новости, эта встреча непонятно для чего, непонятно для кого.

По глазам вижу, он со мной согласен, вот только от ужина он не откажется, увы, поэтому просто договариваю уже то, что хотела сказать, чтобы успокоить саму себя.

— И цель у этого ужина одна, унизить меня, втоптать в грязь, причинить как можно боли и страдания. Во всяком случае, со стороны твоей матери так и будет.

— Это все? — единственное, что говорит муж на мою тираду.

— Все, — не сдерживаю усмешку. — Я ведь знаю, что тебе на меня все равно.

— Ошибаешься. Я тебя люблю, и без тебя в моей жизни нет смысла. До вечера, — Витя целует меня на прощанье в щеку, несмотря на мое сопротивление, и уходит, оставив на кухне одну с тяжелым сердцем.

Аня

— Надеюсь, ты понимаешь, что мы не будем с ними любезничать? Если нам не понравится что-то, то сразу уйдем, — жестко, четко и довольно категорично заявляет Максим мужу, когда мы едем в тот самый ресторан.