Книга Измена. Осколки нас, страница 18 – Татьяна Тэя

Просыпаюсь от теплоты ладони на своей щеке, от нежного прикосновения губ к моим губам и таю, чуть ли не мурлыкаю, как обласканная хозяином кошка.

— Мила, — шепчет Глеб, и я замираю, мигом вспомнив все события прошлого дня.

Они, будто сель, погребают приятные светлые чувства под потоком грязи.

Отодвигаюсь от мужа подальше и натягиваю одеяло практически до подбородка, чтобы он меня снова лапать не удумал.

Глеб пахнет лосьоном после бритья и бодрящим гелем для душа, с волос ещё капает вода. Он, видимо, только что из ванной.

— А я тебе завтрак приготовил, — любезно так сообщает, а я бурчу.

— Не стоило напрягаться.

— Да мне несложно, всё равно я, считай, на кухне спал. Можно было пожарить яичницу, не вставая с дивана.

В его глазах искорки смеха, но мне не до юмора.

— Ты зачем сюда пришёл? Зачем меня трогаешь?

— Ты моя жена, имею полное право.

Он вытягивается на кровати в полный рост, подпирает щёку ладонью и включает наглеца. От его пристального взгляда у меня мурашки по коже.

К сожалению, приятные.

Мне бы хотелось его ненавидеть, но ненависти нет. Только злость и глубокая обида. Даже разочарование не особо ощущается.

— Я ещё не прощён? — интересуется, но следом добавляет: — Понять бы только, в чём провинился…

— Ты мне изменил, — напоминаю тихо, а в груди болит.

Сон был неглубоким и беспокойным, только под утро я собрала мысли в кучу и отключилась. С новым днём вчерашние проблемы накатывают с удвоенное силой, стоит вспомнить, что произошло, куда я накануне ездила и что видела.

— Я не изменял. Что сделать, чтобы ты поверила, милая Мила?

— Не называй меня так. Я не милая вовсе.

— Да, вчера не очень что-то была, — ухмыляется.

Если решил отшучиваться, как обычно, то это не сработает. Мы с Глебом часто всё переводим в «хаханьки», так проще, это помогает быстрее решать споры и недопонимания. Но что делать с вселенской проблемой, свалившейся на нас, я не понимаю. Тем более, он всё отрицает. Лучше бы признался, ей богу.

Видимо, на моём лице что-то отражается, потому что Глеб протягивает руку и крепко сжимает мою ладонь сквозь одеяло, а я съеживаюсь даже от такого ненавязчивого касания.

— Пожалуйста, перестань меня трогать, — требую.

— Как я могу перестать? Ты моя, Мила. Я тебя люблю.Я никогда тебе не изменял. И не стану. Что сделать, чтобы ты поверила? Буду задавать тебе этот вопрос снова и снова. Ну, хочешь, на детекторе лжи меня проверим?

И тест ДНК заодно сдадим, — включается внутренний голос.

Отрицательно мотаю головой.

— Мила, ну ты с первой минуты нашего знакомства запала мне в сердце. Какие измены-то?

— Не заливай, ты просто хотел меня трахнуть. Мне Мот всё рассказал как-то по пьянке.

— Убью, паршивца, — беззлобно бросает Глеб. — Мил, ну сколько нам лет-то было? По двадцать. У меня одни гулянки были в башке. А ту ты, и я пропал.

— Самое ужасное, что я тебе почти сразу дала, — морщусь от собственных слов. — Надо было подольше поморозить, глядишь, ценил был сильнее.

— Малыш, да я ценю тебя.

Мот — это Матвей, один из лучших друзей Глеба. Раньше мы часто тусили вместе и сейчас время от времени встречаемся. Только у нас с Глебом семья, а Матвей так и продолжает гулять. И неясно, нагуляется ли он когда-нибудь. Говорит, что для долгоиграющих отношений не создан.

И Глеб, видимо, тоже. И семьи у нас уже нет.