Книга Измена. Осколки нас, страница 19 – Татьяна Тэя

Он пытается положить голову мне на колени, я отползаю, но Глеб настойчив. И я не понимаю, что мне делать, когда, взяв мои ноги в плен, он всё-таки пристраивается сверху.

— Ты мокрый, — фыркаю, — уйди.

Но вместо того, чтобы уйти, он бодает меня легонько макушкой в грудь и плечо, так что моя пижама становится влажной.

— Глеб, — шикаю я. — Дай встану.

— Ну, вставай, — по-барски позволяет он.

Я выскальзываю из-под одеяла, а Глеб разваливается на нашей постели и потягивается, зевая.

— Диван жутко неудобный, ты в курсе?

— Нет, но если хочешь, сегодня я могу на нём поспать. Будем меняться.

— Вообще в этом смысла не вижу.

— Глеб, я серьёзно.

— И я тоже, Мила, очень даже серьёзно.

Зыркаю на него чуть зло и раздражённо.

— Ладно, — отъезжает, — если так важно, я готов поспать в гостиной. Только недолго. Давай уже проговорим раз пятьсот, что я не изменял. Всерьёз задумываюсь о детекторе. Или хочешь, к психологу сходим?

— Не хочу я к психологу. Иди Сашку поднимай, а то в школу опоздаем, — меняю тему, подхожу к шкафу и достаю одежду, попутно находя на телефоне прогноз погоды.

Там всё стабильно. Плюс восемь и дождь. Нормально для апреля в Питере.

— Она уже сама встала, позавтракалаи рубится в планшет.

— Бог мой, — качаю головой, ругая себя.

Обычно это моя обязанность — собирать дочь в школу, а Глеб у нас занимается укладыванием.

У нас… нет больше никаких нас, — напоминаю себе. — Он сам всё разрушил.

И на диване ему сегодня спать не придётся, если получится так, как я задумала.

Если получится… к ночи я буду в Ладоге, в старой родительской квартире. Насколько там задержусь? Без понятия. Возможно, что и надолго.

Дело за малым: договориться со школой дочери, чтобы она закончила год дистанционно. На самом деле, от четверти осталось всего-ничего. Майские праздники не за горами, ну а после них меньше двух недель нормальной учёбы.

Глеб ходит по дому и даже не подозревает, что я планирую. Под ложечкой сосёт, решимость слегка падает, когда думаю о трудностях, с которыми столкнусь. Но если останусь здесь, будет взрыв. Мне надо подумать, как жить дальше, и делать это лучше подальше от Глеба. Остыну, соберусь с мыслями.

Не хочется, конечно, но убеждаю себя, что надо.

— Мам, а когда мы вернёмся? Мам, а почему папа с нами не поехал?

Эти вопросы начинают сыпаться из Сашки почти сразу, когда забираю её из школы и говорю, что мы едем в старый дом бабы и деда.

В багажнике две увесистые дорожные сумки и несколько пакетов. Хорошо, что зима миновала, а то пришлось бы больше с собой тащить.

— У папы дела.

— Можно я ему позвоню?

Жую нижнюю губу раздражённо и задумчиво.

— Сама ему позвоню, тебе трубку дам.

— Мам, я сейчас хочу.

— Саша, — шепчу отчаянно. — У папы важная встреча, не надо его отвлекать. Доедем, свяжемся.

Дочь недовольно фыркает.

— Ну ладно.

Мой обыкновенно покладистый ребёнок куксится, складывает руки на груди и отворачивается к окну.

Вдоволь потолкавшись на кольце, мы, наконец, съезжаем на мурманскую трассу и медленно движемся в потоке машин. Я мысленно ругаюсь: понастроили коттеджных посёлков, а шоссе не расширили, ещё и Кудрово под боком, огромный город-спутник с населением в шестьдесят тысяч человек и всего тремя выездами из него. Местные нескончаемые пробки стали поистине легендарными.

Сашка дышит на стекло и водит по нему пальцем, рисуя узоры на запотевшей поверхности.