Книга Измена. Осколки нас, страница 22 – Татьяна Тэя

На душе становится чуть теплее и светлее.

— Дело не в этом…

— В этом, — перебивает Сашка, и мы обнимаемся долго-долго.

— Прости, что на тебя накричала, — извиняюсь.

— Всё в порядке, мам.

— Прощаешь?

— Прощаю.

Это наш ритуал: кто бы чего не натворил, мы всегда прощаем друг друга. Только до сегодняшнего дня большинство ситуаций было по мелочи. Не помню, когда последний раз повышала голос на дочь. Мне больно уже оттого, как изменилось её личико от моего крика.

— Спасибо, милая. Мама просто очень устала.

Встаю и иду на кухню.

После холодного ужина и горячего чая, я, наконец, дрожащими руками берусь за телефон. Он был на беззвучном, от количества пропущенных мои брови ползут вверх. Глеб автодозвон врубил, не иначе.

Сашкин телефон я забрала себе, он выключен. Думаю, там та же история.

Собравшись с духом, звоню, и Глеб подхватывает на первом же гудке.

— Мила… — грозно начинает муж, а я злюсь.

Это я могу гневаться, не он! Никакого права не имеет так со мной разговаривать.

— Тут Сашка с тобой поговорить хочет, — передаю трубку дочери, а сама выхожу из комнаты.

Нет у меня сил сидеть рядом и слушать их беседу.

Отодвинув табуретку от стола, я, уперев локти в столешницу, смотрю в окно, в темень двора. В голове дурацкая мысль, что надо бы помыть стёкла.

В мае, — бросает внутренний голос.

У нас с родителями что-то вроде традиции было, готовиться к лету и на майских праздниках драить окна.

В желудке образовывается неприятная тяжесть, когда думаю, что придётся остаться здесь до мая.

И даже дольше, — теперь уже с ехидством подсказывает внутренний голос. — Ты сама так решила. Но это лучше, чем быть малахольной и терпеть измены Глеба, делая вид, что ничего не замечаешь и не знаешь.

Вот сейчас соберусь с мыслями и через неделю-другую поговорю с ним, всё выложу и про дочь внебрачную и про то, какой он на самом деле.

Да, я сбежала, но я всегда так делала, сколько себя помню. Когда мать с отцом ссорились, уходила на улицу и могла часами просто так слоняться без дела. В школе, получая плохую оценку, также допоздна домой не являлась, зная, что там меня может ждать выволочка. Кто-то смело встречается с трудностями лицом к лицу, а я нетакая. Мне надо отползти в безопасное место и выждать.

Как Светка я не могу. Та Артёму вывалила про его измену сразу. А я, чтобы про трусики в кармане пиджака сказать, несколько недель раскачивалась.

Вскоре Санька приходит вместе с телефоном.

— Мы поговорили, — сообщает.

Смотрю на экран. Глеб всё ещё рассчитывает на объяснения.

— Привет, — говорю, дождавшись, когда Саша выйдет из кухни.

— Привет? — усмехается он. — Ну привет, милая. Ты что творишь? — он не кричит, напротив, произносит мягко, будто с душевнобольной общается.

Может, я ему такой и кажусь?

— Я ничего не творю, я в Ладоге, уехала на какое-то время.

— В Ладоге… отлично… На кой чёрт, Мила?

— Мне надо побыть одной, то есть без тебя.

— Зачем?

— Когда мы на одной территории, ты давишь.

— Я? Давлю? Да я белый и пушистый, если не заметила. И совсем безобидный.

Глеб пытается шутить, но я даже не улыбаюсь.

— Мила, возвращайся.

— Обязательно, но не сейчас.

— А когда?

У меня нет конечной даты.

— Точно не знаю.

— Если ждёшь, что я поеду следом за тобой, то… чёрт, это бред. Ты понимаешь? Ты на пустом месте не пойми что развела.

Кажется, мой муж начинает закипать. Отлично, хоть какие-то негативные эмоции с его стороны. Ощущаю лёгкое злорадство.