Книга Измена. Осколки нас, страница 23 – Татьяна Тэя

— Я? На пустом месте?

— Да. Ещё и ребёнка не пойми куда сорвала. О Сашке ты подумала?

— О ней я думаю в первую очередь.

— Что-то не похоже.

Меня кроет.

— Иди на фиг, Глеб. Иди ты на фиг!

— Окей, я уже там. А ты посиди, подумай о своём поведении.

— Чего?! — возмущённо начинаю я, но Глеб меня опережает.

— Какая у тебя цель вообще? Рушишь семью из-за ничего.

— Я? Рушу семью? — дышу возмущённо. — Думаю, ты не особо огорчишься, если семья наша рухнет. У тебя ведь резервная имеется.

— Резервная? Мил, ты в своём уме?

— Да!

Скидываю звонок и долго сижу в тишине. Потому что Глеб больше не перезванивает.

День спустя падаю на табуретку и рычу от досады. Квартира решила объявить мне бойкот? Ничего не работает. Ни слив, ни плита, раму до конца теперь не закрыть. Уверена, вскоре проблем добавится. Дом, в котором не живут, очень быстро приходит в упадок.

Размышляя, кто может мне помочь, звоню Генке. Он ведь сказал: обращайся. Других бывших одноклассников беспокоить не хочу, а соседи, с которыми нормально общались, давно переехали.

Он и рад, и удивлён моему звонку. Ещё больше удивлён тому, что я, оказывается, уже в Ладоге. Мы быстро договариваемся на выходные. Он то пока в Питере.

В дверь звонят — это доставка. Сетевые рестораны добрались и до нашей глуши, что в моём случае очень даже удобно. А в субботу, надеюсь, заработает плита, и я смогу нам с Сашкой наготовить чего-то более полезного и домашнего.

Время до выходных ползёт очень медленно. Глеб не звонит, я много думаю, проигрываю в голове наш будущий разговор, подбираю варианты развития событий. Они, конечно, все, как один, негативные. Хорошего исхода для нас не вижу.

В пятницу ближе к вечеру приезжает Гена. Жалуюсь ему на квартиру, он успокаивает, говорит, что сейчас разберётся.

— Ты сам, что ли? Думала, ты мне специалиста подгонишь.

— Так он перед тобой, — усмехается, но, видимо, мой скептический вид веселит его ещё больше. — Чего так испуганно смотришь? Не бойся, хуже не сделаю.

— Хуже? — нервно хихикаю. — Хуже уже невозможно.

— Иди-иди, отдохни, позову, когда готово будет.

Он мягко разворачивает меня и подталкивает в спину. Я оглядываюсь с недоверием.

— Иди, не мешайся, — подгоняет.

— Ладно.

Иду до комнаты, бухаюсь на диван и бездумно листаю ленту социальной сити. Время идёт, слышу, как Гена возится на кухне, потом перемещается в ванную. В руке внезапно оживает мой сотовый. Вздыхаю, беру его, ожидая увидеть фотку Глеба на экране, но там Лика.

Лика… палец инстинктивно хочет нажать отбой, но я медлю. Говорить ни с кем не хочется, но Лика, наверняка, волнуется. Так что отвечаю:

— Привет.

— Привет, как ты? Куда пропала? Что за похоронный голос? — Её-то бодрый и жизнерадостный, в отличие от моего: усталого и потерянного. — На работе, кстати, у тебя двухнедельный отпуск оформлен. Это Глеб постарался, но кадры ворчат и некоторые коллеги тоже.

Слова из Лики вылетают, как пули из пулемёта, а мне немного неудобно с ней разговаривать. Она видела меня не в лучшем состоянии, а как подумаю, что Лика уже год знала о дочке Глеба, а мне не говорила, так совсем не по себе. Жалела меня, наверное.

Надо что-то ей ответить, медленно уточняю:

— А… коллеги чего… ворчат?

— Ты ушла, дела не передала, вот Янка с Анжелой сидят который день, разбираются, что к чему.