Онлайн книга «Щенки»
|
А я как-то не мог сказать, что там у нас вышло – вообще разговор этот воспроизводился трудно. Да и не надо было ей это все знать. Я сказал: – Ну, ушла, походу. – Он ее убил? Тоня сделала большие глаза. Я сказал: – Без понятия. Ну, он козью морду состроил как всегда. – Обиделся? – Нет, в смысле высокомерно молчал. – А у нас в семье это выражение означало обидеться. Я только что вспомнила! – Ну, сколько людей, столько и мнений. – Ты какой-то грустный. – Да задолбало это все. Если я здесь останусь, а я здесь останусь, то вот это вот оно, наверное, так и будет. – Житейские проблемы. – Мне не нравятся. А и ладно – кому они нравятся? Я вынес Хитрому, смелому и самому сильному жареной картошечки. Его не было видно, ну, я подумал, может, гуляет. А шея все чесалась и, заперев дверь, я снял ладанку, положил ее в коридоре. Подумал, ну, так-то он сюда не проберется (хотя ночью иногда слышал я то ли во сне, то ли в реальности, как в дверь он скребется). А с ладанкой он, небось, и в коридор не проникнет, да и что его бояться – я его даже на руках таскал. Хороший черт, домашний. Короче говоря, на авось понадеялся, а то уж больно я чесался. Говорю: – Милая Тоня, пошли творить потомков. И как-то я позабыл об Антоне, Арине, да и вообще обо всем, что тут, в Москве, непросто. Ночью снилось мне, что я Антон и стреляю в тире – хорошо стреляю, метко, и в кармане у меня новый плеер, а в плеере играет «Спокойная ночь». И все, в общем-то, спокойно, ну разве что в ухе ползает зажатый наушником муравей. Но надо не отвлекаться. Не отвлекаться. Потом накатило на меня сильное удушье, словно бы что-то давит на грудь, да так сильно, что никак не вдохнуть совсем. Проснулся резко, и жара такая страшная. Не видноего, но он на груди у меня сидит. Я его скинул, вдохнул – пахнуло паленой плотью. – Какого хрена? – Это я ласкаюсь. – Съебал быстро из моего дома. – Витя, ты мне супу давал. Картошка, кстати, пережаренная! Так вот, хочу тебе отплатить за это. Я глянул на Тоню. Она одеяло до самого носа натянула, глядит. – Ты как сюда попал? – Так через окошко, Витя. Подул ветерок, окошко открыл, а я и просочился. Я достал из тумбочки святую воду в бутылке из-под воды минеральной. – Ну смотри, без глупостей. – Я сейчас обижусь! Пришел к тебе с миром, а ты ко мне таким вот образом! Ты беспокоился про невестку свою. – Невестку? – Жену брата своего. – Стоп, я думал она мне золовка. – Дурак! Золовка – это сестра жены. – Да? – Стыдоба-то какая! Жене брата твоего ты деверь, она тебе невестка. Братец Арины, которого Антоша так и не посадил, ему шурин, а Антоша тому, соответственно, зять. Нет, ну стыдоба! Совсем не знаете своей великой культуры! Даже как родичи называются ваши же – неизвестно вам. – Не бухти. Ты знаешь, где тело? – И где тело, и где душа – где все вместе. Живая она. Ну, покамест. – То есть, как? – Так, как оно обычно и происходит у вас, людишек: потребляет кислород, мыслит, следовательно существует! Он ее похитил и удерживает, так сказать, в плену! Решил, что много ей воли. – Где? В этот-то момент до меня дошло. Антон очень хотел, чтобы я поверил в то, что он убил свою жену. И он так обставил дело, что я принял те его рассуждения за признания психопата. На самом-то деле психопат мне ни слова правды не сказал. – А вот это я тебе не сообщу. Хотя знаю! Но дай мне свое тело, и я мигом нас туда домчу. |