Онлайн книга «Щенки»
|
Она засмеялась, потом сказала: – Ладно, Вить, деньги капают. Звони мне, если что. – Давай лучше письма писать, Ленок, как в старые добрые времена. Давай пока, не скучай, жди почту. Ох уж эти паутинки связей человеческих, проникающие всюду, весь мир пронизывающие, как у грибов корни, длинные и тонкие чрезвычайно. Я положил трубку, а Тоня отпила сладкий чай. – Ты чувствуешь вкус? – спросил я. Она сказала: – Не совсем. Чувствую и не чувствую. Так, будто он снится мне. Она откусила еще кусочек от бутерброда, замерла, потом пробормотала что-то невразумительное. – Чего? Она прожевала кусочек бутерброда и сказала: – Ни у кого из нас нет выбора. Я пожал плечами. – Кто его знает? Ты знаешь? Да сомневаюсь. Знает только Господь, а его не видела ни ты, ни я не видел, никто не видел. Так что ничего мы не знаем, естьу нас выбор, или все это заранее кем-то придумано. Ешь и поменьше выебывайся. Она замолчала, а я сходил на балкон покурить, потом вынес коробку – елки, игрушек, ничего не было – только гирлянды праздничные, из цветной бумаги: флажки со сказочными героями, и цветочки, и просто всякие пушистые. Ну, думаю, Новый год же. Надо украситься. Навесил гирлянд бате над дверью, себе над кроватью, а Тоня все сидела на кухне. Когда я кухню пришел украшать, она спросила: – Я вам мешаю? – Не мешаешь, лучше помоги даже. И стали мы с ней развешивать гирлянды, пока коробка не опустела. – Я будто что-то помню, – сказала она. – А у тебя там, – я постучал по виску. – Совсем глухо? Тоня пожала узкими, острыми плечами. – Только иногда бывают какие-то ассоциации. Когда я бухнул пустую коробку на стол, Тоня отшатнулась, нога у нее неловко подломилась, и она едва не упала. Я удержал ее, а она замотала головой. – Не надо. Мне не больно! Не больно! Тут же, значит, разнервничалась, а когда она нервничала, то любила повторять слова. – Да смотреть на тебя больно, – сказал я. – Тебе точно никак? – Она закивала. – Тогда я кое-чего придумал. И правда, гирлянды и странная вот эта ее пластика перекореженная меня на мысли навели. Я сказал: – Сделаем из тебя мумию! – Что? – Ну, раз тебе не больно, мы можем твои кости силой на место вернуть и скрепить. Нас же ничего не останавливает, а? Я пошел в ванную, включил свет и принялся искать жесткие бинты. Тоня стояла у двери, на границе света и тьмы, блестящими глазами, как кошка, следила за мной. – Тебе будет лучше, – сказал я. – Ты не будешь такой неловкой. Давай, не упирайся. Садись на край ванны, вытягивай ноги. Долго я ее уматывал – руку, обе ноги, только ребра замотать не дала, неприлично вроде. Получилось сносно – ну, все, что наворотилось не поправишь, но можно соорудить хорошую мину при плохой игре. – Теперь ты мумия у меня. Как из кино. Давай, встань, пройтись. Быстро, едва заметно, она улыбнулась, о, улыбка, озаряющая сердце, – ее лицо на секунду показалось мне по-настоящему красивым. Тоня встала и прошлась по коридору, ныряя из света в тень и обратно. Она шла скованно, но уже безо всякой жути, исчезла та разорванность движений и ощущение, что у нее сейчас что-нибудь отвалится к херам собачьим из обыкновенно необходимых частей. Я сказал: – Ну!Другое дело. – Спасибо вам, Виктор! Я зевнул. – Лады, Тонька, я все мозги уже проебал – всю ночь не спал, весь день носился. Не обессудь – пойду уже я дрыхнуть. |