Книга Щенки, страница 38 – Дария Беляева

– «Левайс».

– Ага, – говорю. – Левайс-левайс.

Вот, в общем, Тоня милая во всем была. Ну, она тощая такая – этим много чего идет.

– Платье еще возьми какое. Мне нравилось, что ты в платье.

Длинное взяла, шерстяное, как школьное.

– Жена твоя? – китаянка спросила.

– А не знаю, – говорю я. – Как сложится.

Тут мне почудилось, что в толпе мать прошла, глазами своими волчьими на меня лупанула, и дальше ее унесло. Я сделал шаг вперед, но уже стало непонятно. Вернее, понятно было – таковое часто случается, когда человек умирает – мозг его по привычке видит еще.

Тогда вспомнил я, как во сне стоял посреди пожара и думал: гори.

Тоня, что ей там надо было, выбрала, и я расстегнул куртку, из барсетки деньги достал, холодом пихнуломеня в грудь.

– На, – сказал я. – Слушай, где пожрать тут можно, а? Пожрать!

Ну, она мне кое-как напихала, где пожрать, и улыбалась все. Взял я свою Тоню, и мы пошли ей белье покупать, ночнушку, обувь, всякое такое, сапоги вот ей купил хорошие, и туфли она какие-то попросила – типа на выход. Ну, подумал, и правда, пусть она и вышла уже – вперед ногами, но в театр там какой-нибудь нам никто сходить не мешает. Пошли за едой, куда китаянка послала, к краю рынка, длинные такие столы были, и ходили растрепанные китайские бабы – предлагали пирожки всякие паровые и супчики разливали.

Тепло было от горячей еды и дыханья человечьего.

Ну, заказал я лапши какой-то себе на бульоне из коровки али собачки, что вероятней, и Тоня тоже попросила.

Опять она прижалась ко мне и жадно ела. А мне это нравилось – что она привязана ко мне, греется.

Я спросил:

– Ты так вкус чувствуешь?

– Я связана с вами, – сказала Тоня.

– Добро. Слушай, а чем ведьмы вообще занимаются?

– Творят зло, – сказала Тоня. – Это их единственное назначение.

– Ну прям как у мамки моей, – сказал я. – Вот это совпадение.

– Черти, – сказала Тоня. – Мучают их самих, если ведьмы долго не отдают им приказы. Поэтому ведьма всегда должна творить зло.

– Да уж, вот живешь, живешь всю жизнь, и не знаешь. Ну, хорошо то, что хорошо кончается.

Тоня покачала головой, а затем вновь стала нетерпеливо поглощать суп. Потом спросила:

– Вы на самом деле не догадывались?

– Ну, не особо. Я с ней мало общался – после того, как забрал меня отец. Да и вообще, что там ведьма делать должна? На метле летать? Молоко воровать?

Но Тоня не была настроена продолжать разговор. Только сказала:

– Спасибо за вещи. Ко мне давно никто не был так добр.

– А может, никогда? Я имею в виду – ты же не знаешь.

Но Тоня покачала головой.

– Нет, – сказала Тоня. – Я не знаю, но чувствую, что раньше все было хорошо.

Ну, спорить уж я с ней не стал. Хорошо и хорошо, ну и слава богу.

На выходе с рынка случилась с ней небольшая истерика. Она тоже в толпе кого-то увидела. Но ей повезло – ведь не мать свою мертвую, а, ну, хрен знает, кого. Дружка сердечного.

Она даже открыла рот, чтоб его окликнуть – да имени не вспомнила. Только промычала мне:

– Я знаю его! Знаю!

А я даже и не видел, на кого в толпе она показывает. Ну, она туда рванулась, да поздно уже было. Я ее хватьза шкирку.

– Потеряешься.

– Нет! Нет! Я его знала! Он нравился мне!

Я взял ее за руку и повел к выходу.

– Ты теперь моя.

И Тоня прошипела:

– Вы такой же, как ваша мать.

– Ну еще бы – пятьдесят процентов общих генов, шутка ли.