Онлайн книга «Щенки»
|
– А это что за цифры? Тоня прикоснулась ко мне, потерла пальцем наколку, словно она была шариковой ручкой накорябана. – А, это афганская наколка. – Так что за цифры? – Годы службы. – 1365-1367? Ты старше, чем я думала. Я засмеялся. – Да нет, это по-ихнему. 1987-1989 по-нашему, соответственно. У них какая-то очень сложная система расчета лет, месяцев и так далее – нарочно не придумаешь. Это для своих как бы, вроде шифра. – Это интересно. – Ну еще бы! Вдруг она как-то расслабилась, не то что заулыбалась, но глаза перестали быть такими – печальными, злыми, испуганными. – Ты не такой уж плохой, – сказала Тоня. – Просто я мечтала не об этом. – А о чем? – Не помню. – Тогда какая разница? – Разница есть. Луна скрылась за быстро набежавшими облаками, и стало совсем темно. Я спросил ее: – Как мы связаны, а? Скажи уже. Вот это все – говорить загадками, это не для меня. Я ничего не пойму все равно никогда! Тоня некоторое время раздумывала. Потом сказала: – Она забрала меня с собой, заставляла ей прислуживать и била, но вообще-то у нее были и другие слуги, по сравнению с которыми я бесполезна. – Это черти? – я засмеялся. – Ничего смешного в этом нет. Я нужна была ей для другого. Когда она привела меня к себе, ясовсем ничего не понимала, я просилась домой, и она ударила меня – она умела делать так, чтобы я это чувствовала. Она сказала, что я должна буду родить ей внука. Мне это показалось таким абсурдным: я дома у какой-то алкоголички, в ужасной, мерзкой квартире, не помню, кто я, где я живу, с моим телом происходит что-то странное, и тут она говорит мне такую чушь. Я смеялась и смеялась, и тут она больно меня ущипнула. Она сказала, что у нее трое сыновей – все равно, который это будет. – Бредятина какая, – сказал я. – Ребенок от ее сына и мертвой женщины, – сказала Тоня. – Она хочет вернуться. Хочет новое тело, понимаешь? Я задумчиво глядел в окно. Так невероятно темно, что не видно почти ничего, будто смолой стекло измазали. А ведь ясная ночь была только что. Была, да сплыла. – Слушай, все время я у тебя спрашиваю о чем-то таком, а потом сам себе не рад, потому что это все тупо звучит и непонятно. Тоня пожала плечами. – Ты спросил, как мы связаны. – О, то есть мы буквально суждены другу другу, да? – Не обязательно ты. Это мог бы быть любой из них. Она мне показывала фото, говорила – один из них будет твой жених. – И кого бы ты выбрала? – Антона, – ответила она, чуть-чуть подумав. – Херовый выбор. Ну и ладно. Так проблема-то в чем? Мать умерла, никто тебя больше не обижает, никто тебя не заставит делать детей. Живи свою жизнь. Ну, вернее свою смерть. Тоня долго молчала. Я подумал даже, что она заснула, вернее, умерла. Потом я услышал ее вздох – настоящий. – Она говорила, что я сама этого захочу. Ты не понимаешь, она мучила меня долго, готовила к этому, но это все ничто по сравнению с тем, что я сама этого захочу. – С какого ж рожна? Нет, стоп, я понял! Ты не сможешь устоять передо мной, потому что я такой охуительный герой. Тоня вздохнула: – Ты же помнишь, что завтра день без упоминания того, какой ты герой. И завтра уже наступило. – Точно, извини. Тоня вдруг подалась ко мне, взяла мою руку двумя своими маленькими лапками. Ее руки были теплыми. – То, что сделало меня живой – кровь матери твоей, Виктор. Твоя кровь. Она и сейчас меня оживляет, когда мы так близко. Если я забеременею, эта кровь будет во мне. Я стану живой – хотя бы временно. Не знаю, что будет потом. Говорят, что, когда девушка умирает, не выйдя замуж, не родив ребенка, она не может успокоиться – не прожиласвой век. Может, это сделает меня чистой, и я умру. Или оживу. Или просто снова стану такой, и больше ничего не изменится. Все варианты не так уж плохи. |