Онлайн книга «Щенки»
|
Я молчал. Знал, что могу ее подтолкнуть к тому, чтоб осталась со мной, и зубы сцепил. Ну, я одинокий волк, это круто – как в песне поется, зачем мне эта девчонка, вечно всем недовольная, пугливая злючка. Симпатичная, конечно, но мало ли милых фей на свете. – Виктор, ты злишься? – Нет, – сказал я. – Чего мне злиться на тебя? Ты возвращаешься домой – это правильно. Была б у меня дочь или сестра – я б с ума сошел, если б она пропала. Я достал из кармана маленькую мягкую игрушку – пушистого песика. – На. Это тебе. Я купил, пока ты билеты брала. Не ахти какой подарок, но напамять. Она обняла меня, сказала: – Спасибо! Я тоже тебе что-нибудь подарю! – Мы будем видеться? – Да-да! Наверное, мы будем видеться! Может, не часто, но… – Но прикольно быть живой. Я понял. – Виктор! – Что? – Дело не только в этом! Мы шли по тихим улочкам, казалось, время здесь остановилось лет двадцать назад, и это было приятно. Затем мы свернули во двор, укрытый неубранным снегом, и я подумал: тут тихо и красиво летом. У подъезда Тоня встала и замерла. – Что? Что-то волшебное? Не можешь зайти? Она некоторое время молчала, я подошел к заборчику, откинулся назад, рухнул в сугроб и закурил, пристроив ноги на заборчике. Тоня села рядом. Она искала окна родного дома – и не могла их вспомнить. – Не помню, – сказала она, наконец, со слезами на глазах. Я потянул ее за пальто, и она рухнула в глубокий снег рядом со мной, над нами было совершенно белое небо. Все белое – кругом-кругом. Красотища, и так светло. – Так я и умирала, – сказала Тоня. – Небо такое белое, только еще снег шел. Она раскинула руки, раскидав снежок. – Я не могу к ним вернуться. Я мертвая, и они это заметят, может, не сразу. Но даже если не сразу – я буду им неприятна на физическом уровне. И я ничего не помню о них. – Ты говоришь: о них, значит, у тебя есть мама и папа. Здорово уже! – Этого мало. Я ничего не помню, я не их дочь. Память – это и есть личность, а у меня ее нет, только осколки. И Катерина не может упокоиться – она меня не оставит. Она может навредить им – из злости. Тоня помолчала, потом посмотрела на меня: – И я не могу оставить тебя. Ты ведь ничего не знаешь о ней. Половины не представляешь того, на что она способна. Я не хочу, чтобы ты и твои братья остались наедине с этим. – Что, – сказал я. – Не почувствовала радости? Тоня покачала головой, светлые волосы разметались по снегу. – Я ведь их не помню. Просто боюсь: за себя, за них. Того, что меня не будут любить. Того, что она убьет их или сделает несчастными. Потом она серьезно сказала: – Не надо делать вид, что ты не понял меня. Я тебя не оставлю. Мне стало очень приятно, но я постарался этого не показать, конечно. Я сказал: – Ну, дело твое. – Но нельзя, чтобы они думали, что я мертва. Хоть я и мертва – все равно я хочу, чтобы они знали, что у меня все в порядке. – Ну, – сказал я. – Давай письмецо напишем им. Что ты, мол, сбежалас красавчиком-военным и счастлива. Ты будешь сукой для них, зато живой. – Приемлемо, – сказала Тоня. – Зайди на почту, купи письменные принадлежности или конверт. – А ты? – Здесь подожду. – Чтоб решила судьба? Тоня сказала: – Нет, я хочу вспомнить мое окно. – Можно высчитать. – Я хочу вспомнить. Я сходил на почту, принес ей все, она села на заборчик писать письмо. Изредка в подъезд заходили-выходили люди – никто Тоню не узнавал. |