Онлайн книга «Щенки»
|
– Справедливости, по большому счету, нигде нет. – Ты посвятил свою жизнь войне, и ты выжил. Я шла домой от подруги и умерла. Ты представляешь себе, как я могла бы быть зла? – У меня, скорее, другой вопрос – а почему ты не зла? Каша вкусная, кстати, надеюсь, ты ее не отравила. – Потому что я сумела подавить это в себе. А Катерина этого делать не будет. И хуже всего для нее вы, потому что вы кровь ее, те, кому она дала жизнь. Пожертвовала собой, силой своего тела, чтобы дать вам жизнь. Она ненавидит вас за то, что вы еще живете, а она – уже нет. – Мне нравится слово «еще». Тоня сказала: – Может, убивать вас ей и невыгодно – пока у нее нет нового воплощения. Но разрушить вас – да. Этот сказал, что твои братья сойдут с ума. – Хитрый, смелый и самый сильный? Он многовато пиздит. Тоня смотрела на меня молча, потом принялась есть кашу. Минут, наверное, через пять только рот раскрыла. – У тебя есть одна существенная слабость, Виктор. – Это ж какая? Сегодня, между прочим, не день без упоминаний того, какой я охуительный герой. – Ты думаешь, что все это несерьезно, потому что это – не война. Я пожал плечами. – Я тебе уже говорил: не понимаю, что делать с тем, что уже умерло. Слушай, раз у нас сегодня свободный день – давай в видик зайдем, возьмем кассету какую. Я зевнул, и вдруг Тоня взяла меня за руку. – Я боюсь, что с тобой случится что-то плохое. Мне жалко Анжелу, жалко Арину. И твои братья, они добры ко мне. – Особенно Антон. – Прекрати. Ты знаешь, о чем я. Вы все очень сложные люди, совсем не святые. – А кто святой человек? – Ты все сводишь к шутке. Это не шутка. Я хочу помочь. Она забрала у меня пустую тарелку, отнесла к раковине, я подтянул к себе пепельницу и закурил, за окном снова шел снег. Я сказал: – По нашей жизни не знаешь, что завтра будет, кто сойдет с ума, кто помрет. Сережа банкир тоже не знал, что ему голову оторвет. А ты всего так боишься, все время думаешь наперед. Ты – премудрый пескарь. Тоня сказала: – Обещай, что ты и братья твои хоть один раз сходите в церковь. – Юрка вот религиозный. – Юра – убийца, бандит. Он просто боится. Это не вера. – А то, что мы Рождество праздновали – не считается? – Заметил, что в Рождество тихо было? – Заметил. Вот еще вопрос, кстати. А ты в церкви можешь быть? – Могу. Я не злая. У меня не злое сердце. – Так и не скажешь иногда. Но в видик ты со мной пойдешь? – Только и думаешь, что обо всяких глупостях. – А говоришь не злое сердце. Она помыла посуду молча, потом обернулась ко мне и вздохнула. – Ладно, пойдем в прокат. Так и порешили жить нашу жизнь. Вышли, а уже сумерки, весь световой день проспал я. Хлопья снега летают – хорошо. Я взял Тоню за руку, она семенила за мной. – Но ты признаешь, – сказал я. – Что я не худший из мужчин. – К чему ты это? Я пожал плечами. – Просто скажи. – Виктор, кто вообще может считать, что ты – худший из мужчин? – Есть несколько девиц в моей жизни, которые ставят меня довольно низко. Все еще выше Гитлера, но низко. По дороге в прокат она замерзла, и мы долго стояли, отогревались, делали вид, что выбираем, бродили между полками с цветастыми кассетами. – Ну, что хочешь глянуть? Ужасы? Смотри, тут рыбак крошит подростков. Круто? – Не круто. Она задумалась, потом повела меня к стенду с мультиками. Я сказал: – Да ладно? – Всем нравятся красивые мультфильмы. |