Книга Щенки, страница 91 – Дария Беляева

Тут она мне как зашипит:

– А Заир?

Я потер большим пальцем указательный.

– А это не по любви, а за деньги, пока я ей не нужен.

Она еще что-то хотела сказать, но тут в дверь звякнули. И я подумал: лишь бы не черт опять.

Звонили навязчиво, но не без перерыва, как ночью. Глянул в глазок – Антон с Ариной стоят. Ну, думаю, чего вас принесло?

Антон зашел, потянул за собой Арину, дверь закрыл, еще и на второй замок, аккуратно – щелк.

Я говорю:

– Чего не здороваешься?

И тут Арина мне одними губами: прости, шурави.

– Ты трахался с ней, – сказал Антон. Не крикнул, нет, сказал – ну разве что чуть более взведенный вышел тон.

Мог я, конечно, увернуться, да только без лишней скромности скажу тебе, что не стал.

У меня как-то в голове очутилась романтическая картинка моего раскаяния: вроде как брат меня побьет, и мы квиты. Ну, и первые удары я пропустил, еще Тоня вопила:

– Виктор! Виктор!

Ну вот такой вот я мученик, пострадал за блядство свое поганое.

Прости меня, брат, думаю.

И вроде как план мой был таков, но все знают, как оно бывает – мозги отключились, кровь взыграла.

В общем, когда он меня в третий раз ударил, тут уж я не выдержал. Антон повыше меня будет и половчее, зато я крупнее и навык – в общем и целом, не без интереса это можно было смотреть – одно меня радует.

Короче говоря, в коридоре это все тесно было, и мне невыгодно, я толкнул его, чуть ли не швырнул в комнату.

– Ну прости!

Он молчал. Очень немногословный товарищ. Стоит, ждет. Я подошел, думал, успокоился (по нему не скажешь ведь никогда), а он снова мне прописать собирался – тут уж я увернулся, так что он по косяку дверному врезал.

В комнате, благо пространство позволяло,мы там уже по полу катались, Тоня иногда меня пыталась схватить, но Арина ее оттаскивала:

– Не мешай, сами разберутся.

– Они же друг друга покалечат.

– Не покалечат, а вот тебе достанется случайно.

Потом Тонин голос исчез, походу, она в этот момент побежала Юрке звонить. А Арина-то осталась. И вот, знаешь, сука эта, она села в батино кресло и смотрела, ноги вытянув. Не знаю, как она смотрела, но, думаю, нравилось ей все, ни звука с ее стороны, тихо-тихо, как в кино, только что кукурузой не хрустит.

В общем, долго мы с ним возились, он мне в лицо плюнул, приколись? И зубы ощерил вдруг – впервые в жизни, мне даже показалось, он засмеется сейчас.

Короче, в какой-то момент я его сзади за шею схватил в удушающий.

– Успокойся!

Я недостаточно сильно давил, не хотел, чтоб он сознание потерял. Он рукой шарил, шарил, и тут в карман мне и хвать.

Арина завизжала:

– Витя, нож!

Успел его тормознуть свободной рукой, неудобно и нехорошо, вот прям едва-едва, но ладонь он мне не до кости прорезал – и то хорошо.

Я имею в виду то, что он нож достал – это ж совсем край, он плохо соображал, но и я уже не так хорошо. Мало ли, чем могло оно кончиться.

И в этот-то момент мы смех ее услышали. Пьяный смех матери моей.

Ну вот я не знаю – это она нас спасала так, или, наоборот, искренне наслаждалась зрелищем. Не смех ее привел в порядок нас, а моментально накативший холод, словно окна все в квартире нараспашку.

Мы оба еще за нож держимся, а Арина с Тоней уже в другую сторону смотрят – в коридор.

Там она, в черном пальто своем мужицком, быстрым шагом – в комнату мою. Антон нож выронил, а я удержал, мы оба вскочили, кровь капает из руки у меня, Антон кровь сплевывает.